Чтение онлайн

Сенаторы сдержанно загудели, и в их гуле ощущалось явное одобрение мыслям коллеги. Валерий Мессалин удачно обошел все подводные камни и даже ухитрился бросить камень в огород самого императора, причем так ловко, что схватить его за язык было невозможно. Сенат забаллотировал предложение Цецины Севера, притворно разводя руками и покачивая головами: дескать, и рады бы, да действительно нельзя. При этом многие нервно поеживались. Но на этот раз речь шла не о новых налогах и даже не об осуждении на смерть кого-нибудь из их рядов. Речь шла об основе основ империи - семье.

Валерий Мессалин на ступенях сената продолжал развивать свою мысль уже в тесном кругу своих друзей.

– Как вы думаете, может ли порядочная женщина, будучи в здравом уме и ни в чем не нуждаясь, во всеуслышание объявить себя проституткой?
– Сенатор комически поддернул подол тоги, имитируя поведение жриц любви в переулках возле городского рынка. Но тут же посерьезнел и поднял ладонь, призывая следить за ходом его мысли.
– Не стать проституткой, а именно объявить себя таковой. Так прямо сказать всем своим соседям, знакомым и родственникам, а также квартальному начальству: "С сегодняшнего дня прошу считать меня проституткой". Между тем так вынуждены поступать даже знатные римские матроны. Вот до чего дошло дело! Потомки напишут о нашем времени: были в Риме бесстыдные женщины, которые отрекались от прав и достоинств матрон, сами объявляя себя проститутками, чтобы уйти от кары законов.

В голосе сенатора Мессалина чувствовались искреннее возмущение и горечь.

– О каком стыде может идти речь и зачем нужны незамужней римской матроне ее "права и достоинства", если по закону Папия-Поппея в любой момент ее могут разорить, и тогда ей уж точно остается только пойти в публичный дом, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Уж лучше заранее на словах объявить себя гулящей. Напомню вам, друзья, что речь идет о наших с вами женах и дочерях.
– Мессалин невесело усмехнулся и замолчал.

Молчали и его собеседники. Хмуро молчал его дальний родич Марк Валерий Мессалин, жена которого была снова беременной, и гадалки предрекали ей появление на свет девочки с трагической судьбой.

* * *

Прошло двенадцать лет. Императора Тиберия уже давно не было в Риме. Еще в год рождения Мессалины он решил уехать из Вечного города, который ненавидел. И Рим платил ему той же монетой, причем сторицей. Тиберий избрал для жительства остров Капри и туда перенес свой императорский двор. Больше ни разу до конца жизни Тиберий не был в Риме, даже на похороны своей матери Ливии, умершей в 29 году, он не приехал.

Тиберий любил повторять: "Я держу волка за уши", - имея в виду римлян. Отныне он мог травить волка издалека, и чужими руками. С Вечным городом Тиберия больше ничего не связывало. Оба его сына умерли. Одного из них отравила его жена, вступившая в любовную связь с начальником личной охраны Тиберия. В Риме наступил настоящий террор и настоящий рай для доносчиков. Любой донос кончался осуждением на смерть обвиняемого, а состояние казненного доставалось императору за вычетом процента, полагавшегося доносчику.

Деньги Тиберий тратил в основном на усовершенствование дворца на Капри и подачки своим придворным. Во дворце он завел новые порядки. Если в Риме нравственность граждан поддерживалась драконовскими законами и страхом доноса, то на Капри царила совсем иная атмосфера.

Во дворец Тиберию поставляли красивых девочек и мальчиков со всей империи. Пресыщенный император любил устраивать здесь оргии, какие потом тщетно старался повторить в Риме Калигула.

Как помните, Калигулу, младшего сына Германика и Агриппины, после смерти его отца и ссылки матери забрала к себе мать Тиберия Ливия. А когда она умерла, мальчишку, который уже подрос и стал юношей, забрал к себе на Капри Тиберий. Здесь Калигула и получил первые уроки правления Римской империей, участвуя вместе с престарелым императором в изобретении все новых и новых чудовищных сладострастий. Для присылаемых во дворец на Капри мальчиков и девочек придумали специальное название - "спринтии". Они под руководством Калигулы должны были делать все, чтобы возбудить притупившуюся похоть Тиберия.

Все покои дворца были украшены картинами и статуями самого непристойного свойства. Во всех спальнях лежали книги Элефантиды - римская "Кама Сутра" того времени - как наставление для живущих здесь. По всему острову были построены так называемые Венерины местечки, где в гротах и между скал молодые люди обоего пола при приближении императора срочно изображали фавнов и нимф. В Риме Тиберия уже открыто называли "козлищем".

Для императора, впавшего в старческую расслабленность, не оставалось ничего святого. Особенно поразил римлян один случай, когда Тиберий во время жертвоприношений распалился похотью на прелесть мальчика, несшего кадильницу, тут же отвел его в сторону и растлил. Потом позвал брата этого мальчика и сделал с ним то же самое. А потом приказал перебить мальчишкам ноги и сбросить их со скалы в море.

Другой случай, о котором было много разговоров в Риме, произошел с некой Маллонией. Тиберий заставил ее отдаться, но большего не мог добиться. Императору хотелось, что девушка отдавалась ему со страстью, но она откровенно демонстрировала свое отвращение.

– Волосатый и вонючий старик!
– закричала она однажды в отчаянии.
– У тебя воняет из твоей похабной пасти.

Тиберий настолько растерялся, что Маллония успела выбежать из дворца и заколоться кинжалом. В Риме народ шепотом передавал друг другу горькую шутку: "Наш старый козел облизывает козочек".

Такие царили нравы в Римской империи во времена детства и отрочества Валерии Мессалины. В 37 году на Капри двадцатипятилетний Калигула, соблазнив Эннию Невию, жену начальника личной гвардии императора Макрона и через нее заручившись поддержкой самого Макрона, задушил подушкой Тиберия и стал императором Рима.

* * *

В тот год Валерии Массалине исполнилось двенадцать лет. По тогдашним меркам она вступила в возраст невесты. Совсем скоро ей предстоит снять детское красное платьице - претексту, крашенную императорским пурпуром (пурпурные одеяния под страхом смертной казни могли носить в Риме только дети римских граждан до совершеннолетия и император) и надеть обычное белое платье невесты.

А невестой Мессалина была завидной, императорских кровей и не уродина какая-нибудь. Ах, если бы мать Калигулы Агриппина была жива! Лучшей невесты для своего любимого сыночка ей было бы не сыскать во всей империи. Но Агриппина давно умерла страшной смертью в ссылке на далеком острове в Ионическом море. Посланный Тиберием палач сначала выхлестнул ей плеткой глаз и лишь потом, после множества издевательств, убил. А ее сын Калигула уже успел за годы пройти хорошую школу сначала у своей прабабки Ливии, а потом у сына Ливии - Тиберия на Капри.

Под присмотром этих "любящих" родственников, прабабки Ливии и дяди Тиберия, Калигула по очереди переспал со всеми тремя своими родными сестрами. В 37 году его старшая сестра Агриппина уже была замужем за знатным римлянином Домицием и родила от него сына Нерона, будущего римского императора. По жажде власти эта Агриппина очень сильно напоминала свою покойную мать Агриппину Старшую. Только в отличие от нее Агриппина Младшая действовала другими методами - через спальню сильных мира сего. Ее мужа Домиция даже видавшие виды римляне считали человеком "гнуснейшим во всякую пору его жизни". Под занавес своей короткой жизни Домиций отличился тем, что явно в подражание императору Калигуле растлил свою родную сестру Лепиду.