Чтение онлайн

Мощные лежащие деревья хоть и сильно затрудняли ход, но на самом деле оказывали благоприятное воздействие на настроение. Когда я видела такое препятствие впереди, сразу возникало два противоположных чувства: злость и облегчение. Я понимала, что, скрепив зубы, снова придется карабкаться и обдирать руки о грубую кору, а по завершении страстно мечтать о глотке воды. Но, с другой стороны, дерево приносило чувство защищенности. Едва мы слышали близкий топот, то сразу прижимались к дереву, готовые в любой момент забиться в самую глубь выдранных корней.

Три часа, отведенные на поход Шотой, истекли, и мы теперь уже шли целенаправленно в поисках укрытия. Очередное дерево поманило нас уютным покровом ветвящихся корней, образующих маленькую пещеру. Иван отправился рубить листья папоротника, чтобы прикрыть её посильнее и спрятать на ночь вход. Мы с Мариной же искали сухие ветки и лианы.

За время похода мы больше не встретили ни одного съедобного фрукта, но зато я обнаружила пять видов несъедобных плодов, один из которых, вполне ожидаемого красного цвета, был ядовит. По пути мы также обнаружили несколько мелких кустарников с маленькими коробочками, которые содержали внутри приятно пахнущие семечки, весьма отдаленно напоминающие корицу. Я их собирала во внутренний карман, чтобы сварить с теми фиолетовыми фруктами.

Было уже сумрачно. Одна звезда скрылась с глаз, а другая клонилась к закату. На разведенный огонь и импровизированный камин из камней и отвердевших кусков дерева мы поставили все четыре тарелки с водой. Воду из одной бутылки приходилось разливать в три, а потом заливать обратно, но вода в такой широкой посуде кипела быстро, а осадок внизу говорил в пользу того, что прокипятить всё же стоило. Меньше чем через час мы уже заполнили все наши четыре бутылки наполовину, а в оставшийся воде размяли мякоть фруктов, приправив её семенами, и оставили тушиться.

Приготовлением еды уже занималась я, Марина же с Иваном полезли на дерево вновь исследовать окрестности, а Шота укрылся в кроне поваленного дерева, где стоял на страже нашего жилища. Но окружающий мир успокаивался вместе с заходящей звездой, рев животных, чья стоянка теперь располагалась совсем близко, тоже стихал.

Марина и Иваном спустились вовремя к обеду-ужину и подали знак Шоте покидать свой сторожевой пост.

В свете тлеющих углей и алеющего края неба мы принялись за еду.

– Надо же, это даже вкусно!
– удивился Шота, помешивая вязкую массу самодельной ложкой, выточенной из ветки дерева. Сидя в его кроне, он успел смастерить такие нам всем.

– Это просто ты голодный, - посмеялась я. Хотя это и в самом деле было неплохо. Запах у кашицы был очень ароматный и напоминал тыкву, но в сыром виде это есть было бы, конечно, проблематично.

– Да нет, правда хорошо получилось, - похвалил Иван, и Марина ему поддакнула. Мне было очень приятно. Впервые мой навык был незаменим и действительно нужен.

Желудок наполнялся теплом, а во рту обосновалось ощущение приятной сладости. Несмотря на всю окружающую обстановку, было очень уютно и душевно.

Мы потушили угли, и все вместе забрались в устеленную гигантскими листьями каморку. По словам Ивана, ночь должна продлиться около трех-четырех часов. Не было никакого смысла идти дежурить в сухую крону - самое безопасное место после нашего гнёздышка, так как усиленное ночное зрение было только у Ивана, а ему так же, как и нам, необходимо было немного отдохнуть. Поэтому один человек просто должен был быть бодрствующим и посматривать в окошечко между листьями, прикрывающими вход, да и прислушиваться к звукам. Вряд ли от такой охраны был какой-то прок, но всё же лучше, чем ничего.

Первой дежурила я. Мне пришлось облокотиться спиной о стену жилища так, чтобы можно было смотреть наружу. Крайне редко глаз улавливал какое-то движение, но редкие вскрики заставляли меня вздрагивать и усиленней всматриваться вдаль. Моя команда не сразу уснула, долго ворочаясь в непривычных условиях и темноте. Мне оставалось только порадоваться, что я осталась на страже первой, иначе мне тоже пришлось бы пытаться заснуть рядом с ними, переживая ужасные минуты неловкости от настолько близкого нахождения кого-то рядом.

Я на секунду закрыла глаза, и перед ними сразу возник образ Атона - наверное, единственного человека, которому было дело до того, пройду ли я это испытание. Хоть мы и мало общались, но дружеское приветствие каждое утро тренировок, пару минут бессмысленного разговора о моих успехах или заданиях заставляли меня верить в то, что всё получится. Даже распахнув глаза вновь и уставившись в мрачную гнетущую тьму, я ощущала его светлое присутствие где-то рядом и вспоминала пшеничное поле. Вряд ли я теперь смогу есть хлеб, не думая о золотых колосках злака и таких же золотых волосах друга.

За такими мыслями и прошел час. Иван зашевелился и сказал, что мне пора спать. Может, его третьей модификацией как раз и является умение ориентироваться на местности и во времени? Хотя это глупость полнейшая, такого не бывает, это уже приобретенный навык.

Я перебралась на его место, чтобы быть ближе к Шоте. Тот уже тихо сопел и ни на что не обращал внимания. Так даже лучше. Я прислонилась ключицей к какому-то выступу, а голову осторожно положила на его крепкое и в то же время мягкое плечо. Сразу стало в разы удобнее. Ещё немного поворочавшись, я уснула.

Света

Аппетитный запах плова распространялся по маленькой гостевой кухне и вырывался, перекрывая аромат насыщенных солнцем розовых шапок кустовых роз. Осталось совсем чуть-чуть до готовности ужина, а пока можно сесть на стул напротив плиты и остаться наедине со своими мыслями.

В готовке для меня всегда было что-то успокаивающее, поэтому в этот раз я только обрадовалась подошедшей очереди. Я никогда не следовала рецептам, интуитивно угадывая порции ингредиентов, и не беспокоилась за результат. Особенно часто я прибегала к этому способу сосредоточиться и уложить все мысли по полочкам перед экзаменом. Одни студенты кладут конспект под подушку, другие ловят халяву зачеткой по ночам, я же готовила родителям ужин и искренне верила в действенность этой приметы.

Но в то же время, за исключением этих редких случаев желания обрести душевное равновесие, перспектива когда-нибудь выйти замуж и постоянно готовить для семьи меня пугала. Да, это просто, но присутствовало в этом что-то средневековое, когда женщина была обязана стать образцовой хозяйкой и другого выхода у неё не было. Именно эта обреченность, предопределенность и пугала меня всегда в кухонных делах. Насколько мне повезло, что я живу в двадцать первом веке и это не является моей прямой обязанностью. Наличие выбора, даже такого простого, как выбор не готовить, радует меня как человека настоящего.