Чтение онлайн

– Что?
– воскликнула я слишком громко. Крайне активные бабушки на меня оглянулись и недовольно покачали головами. Естественно, в своем глазу слона не заметишь. Их "слоны" сейчас носились по кафе, играя в догонялки.

Дмитрий, погруженный в свои мысли, видимо, постепенно начал осознавать, почему его вопрос вызвал такую реакцию, и поспешно добавил:

– Это очень важно, хоть вам может показаться иначе... Я ничего такого не имел в виду, - виновато произнес он, выделив интонацией слово "такого".

– Нуу...да, есть. Парень, - всё же ответила ему я. В конце концов, он тоже проделал определенный путь, чтобы услышать ответ на свои мысли.

– И какой он? Что он любит? Чем занимается?
– посыпались вопросы, от чего создалось впечатление, что это очень сильно интересует Видинского.

– Он хороший. Веселый... Упрямый. Легкий... да, с ним очень легко и при этом надежно. Я знаю его всю свою жизнь и уверена, что он всегда мне поможет и не причинит боли нарочно, - вышла какая-то романтическая чушь, и я поспешила перейти на более конкретный тон ответов.
– Любит активные игры, спорт, поэтому здесь, куда его затащили друзья, мается. У нашего пляжа только катамараны и есть, самые простые. Единственное его спасение - пляжный футбол, в который он с друзьями играет по нескольку раз в день. Учится он, кажется, на чем-то, связанном с машинами, а работает инструктором по прыжкам с парашютом...

– Любит летать?
– прервал меня Дмитрий, а глаза при этом стали очень грустные.

– Наверное. Он и в армии служил в воздушных войсках что ли...
– вспомнила я.

Мужчина отпил сока, который только принесла официантка. Его вопросы меня удивили, и я пыталась понять, какой же смысл он в них видел.

– Знаете, Света... я могу вас так называть?
– уточнил он, а после моего утвердительного кивка продолжил: - Я прошу вас всегда поддерживать те увлечения, которые так важны для вашего молодого человека. Просто поверьте мне. Вы сами будете счастливее, если он будет жить так, как велит ему сердце.

В его ответе слышалась затаенная боль. Неужели какая-то женщина в его жизни не поддержала этого печального мужчину в важный момент? Или кого-то, близкого ему? Он говорил мне эти слова очень искренно и чувством, не было и сомнения, что ему известно не понаслышке то, что он пытается донести до меня, и это не просто глупое сотрясение воздуха.

– Конечно, я так и сделаю, - заверила его я.
– Любимых людей всегда надо поддерживать несмотря ни на что.

Я сказала это и замерла, вдруг осознавая, что назвала Яна любимым. И это звучало как самое естественное на свете слово, как будто я повторяла его прежде уже с тысячу раз. Оно так легко сорвалось с языка, что я даже не усомнилась в нём. Да, люблю. Да, наверное, всегда и любила. И три дня понадобились не на то, чтобы влюбиться в него, а только чтобы сказать вслух то, что было на сердце.

– Обещаете?
– серьезно спросил Дмитрий, словно планировал достать договор и вынудить меня поставить подпись, уж настолько явно прорезались в его тоне несколько угрожающие нотки.

– Конечно. Обещаю, - легко согласилась я. Он мог хоть нотариуса привести, чтобы заверить моё обещание, я бы не отказалась от своих слов.

– Хорошо, - более дружелюбно кивнул головой мужчина и немного посветлел лицом.
– Теперь можно поговорить и о моём деде. Насколько я понял, вы уже побывали во Фрунзе?

– Да, мы с Яном, мои парнем, - уточнила я, так как не произносила его имени раньше, - переночевали у Татьяны Ивановны, а на следующий день она даже показала нам дом Бойко и зачем-то отвела на кладбище...

– Надо же, - улыбнулся Дмитрий.
– Как интересно. Всё сходится.

– Что сходится?
– не поняла я.

– Дед был таким чудаком, - покачал головой Видинский.
– Он всегда говорил, что видел свой дом раньше, поэтому, когда увидел его вживую, сразу купил знакомое место. Хоть и не был во Фрунзе до этого. И за год до смерти он начал готовиться. Написал письмо. Подготовил завещание, по которому я и должен был с вами встретиться. Сказал звонить ему каждый день, и если он в течение какого-то дня не будет поднимать трубку, то срочно приехать, потому что его пес будет голодать. Даже перед смертью за свою собаку больше беспокоился, чем за себя. Он понадавал всем странных указаний, и Татьяне Ивановне тоже парочка досталась.

– Как он мог знать, что я приеду? Что вам придется со мной встретиться?
– удивилась я.

– А вы не догадываетесь? Вам ничего не показалось знакомым?
– пытливо спросил он, словно пытаясь меня на чем-то подловить.

– Нет, - твердо ответила я.

– Так я и думал, - покивал головой Дмитрий в подтверждение своих мыслей.
– Всё становится яснее с каждым вашим словом. Вы ничего не помните, но он помнил места, которые не посещал прежде. Значит, вы были раньше.

Я откинулась на спинку, отставив пиалу с мороженым. Весь этот бред начал порядком надоедать. Концы с концами не сходились, Дмитрий, серьезный взрослый мужик, нес какую-то околесицу, добавляя условий к загадке, и при этом ничего по сути не разъясняя. Я положила руки на колени, и легкая шероховатость ткани немного сбавила волну раздражения. Я сосредоточилась и попыталась всё же выяснить что-то более конкретное:

– Я была раньше кого? Или где? Простите, я ничего не понимаю.

– Да-да, ещё рано. Вы помните или считаете, что придумали, некий фантастический мир. Верно?
– он начал говорить медленно и более вдумчиво, при этом всё так же не сводя с меня пристального взгляда.

– Да, мне он часто снится. Или же образы возникают, когда я беру кисть, - подтвердила его слова я. Наконец-то он начал вести себя подобающе своему внешнему виду, пытаясь в разговоре подвести меня к какой-то мысли.

– Но образы исключительно фантастические? Или же вам снится пшеничное поле или человек со светлыми волосами?

– Откуда вы знаете про поле?
– его слова повергли меня в изумление. Кроме Яна я об этом никому не говорила и не рисовала.
– Мне оно не снилось, но этот образ как-то важен. Когда я его представляю, то испытываю определенные чувства. А человек... может быть. В моих мыслях часто присутствует кто-то светлый, дающий надежду... но я никогда не давала ему внешнего описания. Мне казалось, что это что-то вроде второго я, той части, которая меня подбадривает, когда мне грустно. Правда теперь, когда я снова встретила Яна, меня подбадривают его улыбка и глаза.

Я улыбнулась, вспоминая лицо Яна. Его огненные волосы в ярком свете солнца звали в бой, пылали надеждой, а ироничная улыбка легко сменялась теплой и доброй, и больше не нужно было обращаться к чему-то ещё. Я не произнесла вслух этого Дмитрию, но иногда мне казалось, что тот светлый образ, оберегающий меня, - это бог или ангел, нечто сверхъестественное, не поддающееся житейским законам нашего мира. Это живет в моем сердце и одновременно присутствует рядом, и мне не нужно дотрагиваться до него, чтобы верить. Говорят, что бог - это любовь. И я постепенно начинала проникаться этой мыслью, чувствуя каждой своей клеточкой, что истина именно в этом.

– Возможно, вы вспомните это позднее и осознаете в полной мере. Дедушка пришел к этому очень поздно, его вынудили обстоятельства. Кто знает, если бы он не искал оправданий, дошел бы он вообще до этих мыслей? В любом случае, это случилось, и всё детство я слушал сказки. Отец думал, что его папа свихнулся, потому что вдруг ударился в религию, увлекся антропософией, изучал работы Яна Стивенсона, интересовался техникой "регрессия прошлой жизни"... Он боялся, что его настоящая жизнь и то, что он допустил в ней, скажется на нем в будущем или прошлом... Был уверен, что время для переселения душ - весьма относительная координата, так как душа, впервые появившаяся в будущем, вполне может потом возродиться прошлом, что собственно, с ним и произошло. И с вами.