Чтение онлайн

— Двадцать минут, — проговариваю нейтрально, а сама то тереблю волосы, то прикусываю подушечки пальцев.

Он спокоен, а я… Нервничаю и дергаюсь. А вчера так легко ощущала себя в его крепких объятиях…

Не могу сконцентрировать взгляд. Мечусь по стене, словно зависимый в длительной ломке. Не нахожу себе места.

То улыбаюсь, то едва ли не плачу.

Подобные резкие сдвиги в эмоциональном настрое никак не засчитаешь за норму. Уж я то в этом хоть немного да разбираюсь. За восемнадцать лет частенько приходилось бывать у мамы заменой подопытного кролика.

— Я буду…, — начинает, а я перебиваю или договариваю остаток фразы, которую хотела озвучить.

Тихо. Безэмоционально:

— Я была готова ещё двадцать минут назад. Сделай что-нибудь с этим. У меня одной не получается.

— Сможешь потерпеть ещё десять? Я буду, — из мужского голоса исчезает улыбка. В нём слышится чёткость, уверенность. Контроль ситуации.

Киваю. Раньше, чем озвучиваю короткое:

— Да.

— У торца дома. Практически под окном. Через десять.

Чужое дыхание перестает доноситься из трубки. Неловко отстраняю от себя телефон и иду сверять ожидание с действительностью: реально ли я готова? Моё отражение в зеркале с этим согласно или в противоречии встанет в позу?

Глаза красные, словно за ночь веки не сомкнулись ни разу. Высохшие волосы распушились, слегка вьются без укладки и торчат в разные стороны. Выражение лица навевает тоску и упадническое настроение. Сущий депресняк, после минувшей эйфории.

Господи! Что он увидит? Как такое можно кому-то показывать?

Про одежду вообще молчу. Сейчас кажется, что верх с низом совершенно не сочетается! А ведь раньше носила и считала красивым. Или просто не парилась?

Сползаю на пол и начинаю реветь. Отчаянно. В полную силу. Нос тут же становится красным. Зеркало фиксирует все изменения. И хочется наложить макияж в несколько слоев, чтобы замазать все видимые несовершенства, а времени нет! Да и желания особого тоже!

Не привыкла злоупотреблять декоративной косметикой. Меня всегда уверяли, что и без неё я красивая. Сравнивали с мамой, которая в юности покоряла все мужские сердца, а выбрала папу. Не сказать, что красавца, — уж фотографий того периода я насмотрелась достаточно, — выбрала достойного, надёжного, того в ком оказалась уверенна.

Переняла ли я эту способность или ошиблась, выбрав в потенциальные спутники жизни первого встречного?

Смотрю на себя и горько вздыхаю. В груди разрастается давящий ком обиды. Дышать становится всё тяжелее, а визуальная картинка ещё больше отпугивает.

Меня всегда все считали красивой и эта черная метка далеко не аналог грядущего счастья.

Окружающие ставили другим в пример мою гладкую, свежую кожу, высокие скулы, румяные щеки, маленький вздёрнутый носик, что сейчас раскраснелся, как помпон у невеселого клоуна! Рост у меня тоже не маленький, талия узкая, ноги длинные… Только сейчас это всё смотрится несуразно! Я… Не гожусь для него вовсе. Сижу у зеркала какая-то зашуганная, загнанная в тот самый единственный угол. Никакая. С какой стороны не посмотри!

Тут опухшие глаза, там лишние бока…

А Женька, он… Необыкновенный. Высокий. Красивый. Сильный. Стальной. С ним не то, что за каменной стеной… Он — непробиваемый бункер. С таким…

Трель звонка разбивает тишину опустевшей квартиры. Нехотя тянусь к телефону. Номер тот же. Прошло десять минут. Он готов — я уже не готова.

— Жень, я не пойду.

— Хорошо. Я подожду. Сколько надо.

Голос звучит ровно. Без давления и какой-то фальши. При этом он настолько глубокий и многогранный, что хочется просто начать говорить ни о чём, обретать в нём спокойствие, слышать и слушать.

— А если я не пойду?

— Тогда придется нарушить устав и совершить похищение одной очень приметной и дорогой девушки.

— Чем же она тебе дорога? — цепляюсь за слова, а сама невольно развожу губы в улыбке.

— Ты для меня свежий ветер в этом душном мире, — чеканит бесстрастно, поражая своей простотой и рациональностью.

— Я умоюсь и выйду.

— Буду ждать сколько надо.

— Жень…, — обдуваю глаза плавным потоком воздуха. Он не уточняет, но слушает. Знаю. — Я тебя люблю. В глаза сложно…

— Выходи и убедись в обратном, — подтрунивает, заставляя поджать губы от глупого желания вновь беспочвенно начать улыбаться.

— Пара минут. Выхожу.

Мира

Заворачиваю за угол, натыкаясь на светлый седан. Резко вздрагиваю от сигнала клаксона. Машинально срисовываю номер машины и убеждаюсь в том, что с владельцем никак не знакома.

В моих мыслях всё ещё главенствует полный сумбур, а тем временем затемненное стекло водительской двери едет вниз. Настороженно слежу. Гулко выдыхаю, когда вижу его глаза. Чистые. Светлые. В свете солнца и вовсе безоблачные и бескрайние.

Улыбаюсь. Невольно. И начинаю более уверенное движение к пассажирской двери.

— Привет, — роняю стеснительно, как только оказываюсь внутри.

Прячусь с ним от целого мира и разделяю на двоих намного большее от чего мы отделились за тёмными стеклами.

Женька осматривает меня непробиваемым взглядом, а кажется, словно сканирует все скрытые отклонения. Берёт мои пальцы в свои. Скрепляет вместе обыденным и лёгким жестом.

Наблюдаю приоткрыв рот. От неожиданности. От того… Что так можно. Прикасаться. Не думая. Вести себя так, точно мы сто лет знаем друг друга. И вместе. Не меньше.

— Доверься, Мира, — согревает мою душу улыбкой. — Я покажу тебе одно уникальное место. Ты поверишь, что говорить в глаза то, что думаешь совсем не страшно.

— То, что чувствуешь, — поправляю неловко. Поджимаю губы, ожидая моральную встряску: сейчас он сведёт к шутке всё вчерашнее и сделает вид, что мы с ним, перед друг другом, ничем не обязаны. Так оно и есть, но… Эти долбанные «но» всегда рушат исход самых красивых фантазий.

Кто я для него? Почему он вообще со мной? Здесь? Почему вчера в этих руках было так сладко, а сегодня прикосновение незнакомца ощущается таким обыденным и приятным?