Чтение онлайн

Я жутко привязываюсь к Игорю и не могу себе найти место после слов Назара, что ребенка отдадут в детский дом. Мальчик тянется ко мне, заметно, что ему не хватает мамы, а у меня внутри брешь после смерти моего сына. Прежде я думала, что никогда ее не смогу залатать, но сейчас моя душа словно на своем месте. Будто это мой сын, хоть такое и невозможно.

— Ты хорошо ладишь с ним. У тебя есть дети? — я устраиваюсь рядом с Назаром на лавке.

— У меня старшая дочь, твоя ровесница, а младшая совсем малышка.

— А жена? — я осекаюсь, видя, как взгляд мужчины темнеет и лицо теряет прошлое дружелюбие.

— Мы развелись, — стальным голосом цедит Назар и переводит тему, — расскажи о своих родителях. Кто они?

— Моя мама умерла семь лет назад, и меня воспитывает отчим. У нас дружная семья, есть мачеха и их сын Пашка.

— Тебя воспитывал отчим? — Назар задумчиво протягивает, изучающе смотря на меня. Я ловлю на себе его внимательные взгляды, словно мы знакомы или он мне что-то хочет сказать, но разговора за подобными гляделками не следует.

— Да, отчим. Родного отца я не знаю, но очень хочу найти.

— Зачем?

— Хочу знать, чья кровь течет во мне, плюс интересно увидеть первую и единственную любовь моей мамы. Как напоминание о ней, частичка.

— Ты тоже частичка своей мамы, — мужчина облокачивается на свой кулак и прищуривается, продолжая сканировать взглядом, — а как звали твою маму?

— Ева, — улыбаюсь я, а Назар опускает глаза в пол, — только не говори, что моего папу зовут Адамом, я вижу, что ты улыбаешься.

— Даже не думал так говорить. Просто имя редкое. Говоришь, первая любовь твоей мамы и есть твой отец? — снова устремляет свой взгляд на меня, еще внимательнее ощупывая мои черты. Мне уже неловко находиться под прицельным вниманием, и я вопросительно смотрю на мужчину. Он всё понимает и отворачивается.

— Да, первая и единственная. Я часто фантазирую, как он выглядит. Знаю, что у нас глаза одинаковые. Мама всегда говорила, что у меня его глаза. Да и характер папин, упертый, принципиальный…

— Мне нужно сейчас отъехать, — Назар встает, не смотря на меня. Я вздрагиваю от холода в интонации и чувствую себя виноватой. Какое ему дело до моих чувств и рассказов о родителях, у него своих проблем полно, а я тут рассказываю… — вернусь вечером. Если что-то будет нужно, проси Вадика помочь, он с тобой останется.

Остаюсь с Игорем на лавке и наблюдаю за уходящим Назаром, а когда он скрывается за домом, тоже подскакиваю и иду в дом. По дороге прошу Вадика побыть с ребенком и заскакиваю внутрь. Мне хочется поговорить.

Я слышала, что мужчины собираются через пару дней везти малыша в детский дом и, собравшись с мыслями, рискую на разговор. Пройдя на второй этаж я стучусь и захожу к Назару. Он как раз в этот момент одевается.

— В тебя стреляли? — удивленно протягиваю, смотря в его изумрудные глаза, хотя и ранее видела эти шрамы.

— Да, — коротко отвечает и начинает надевать рубашку.

— Это же осколочные, — осмеливаюсь подойти ближе. Моя мама работала в воинской части, а я часто приходила к ней на работу. Видела подобные раны у военных, — ты служил?

— Да, любишь мужчин в форме? — ухмыляется, застегивая рубашку.

— А кто их не любит-то… Это как образ идеального мужчины. Военный, красивый…

— Здоровенный, — улыбается.

— Мне всегда казалось, что мой папа военный, — признаюсь, — думала, что у мамы был роман с каким-то контрактником, который погиб потом или уехал и пропал…

— Ты пробовала его искать? — застегивает запонки и подходит ко мне вплотную. Запах сандала с табаком бьет в ноздри, заставляя затянуться. Приятно пахнет.

— У меня даже имени его нет. Только фото есть, — пожимаю плечами, — не знаю, с чего начинать.

— Начни с простого, с города. Ты местная?

— Нет, я родилась в Ростове. Там мама жила. Мы много переезжали, словно за нами кто-то гнался, и вот, как я поступила в первый класс, мы осели тут.

— М-м-м, — протягивает Назар, внимательно изучая меня, — попробуй уточнить в воинской части, где работала твоя мама. Возможно, кто-то узнает твоего отца и поиски сдвинутся с места. Сейчас же всё на интернете повязано, найди начальника гарнизона, скинь ему фото. Может, поможет.

Он быстро покидает комнату, оставляя меня обдумывать свой совет. Об этом я не думала. А Алексея Сергеевича помню и могу ему написать. Он человек отзывчивый, может мне посодействовать. Или найти того, кто поможет мне в этом вопросе.

— Ты хотела что-то спросить у меня? — Назар возвращается в комнату и вопросительно смотрит на меня.

— Да, хотела, — начинаю перебирать пальцы в неуверенности, — я хотела попросить тебя…

— Говори, — он хмурит брови, ожидая мою просьбу.

— Помоги мне усыновить Игоря, — выпаливаю я, выдыхая.

Видя, что Назар не торопится с ответом и задумчиво разглядывает меня, продолжаю:

— Мой ребенок от Боно был бы ровесником Игоря. Может, хоть так моя душа успокоится. У Игоря всё равно никого нет, и мы привязались друг к другу. Скажи, что мне нужно сделать, чтобы он стал официально моим сыном. Я не отдам его так просто…

Мужчина смотрит на меня, как на привидение. Не знаю, что именно вызывает в нем такую реакцию: то, что я прошу помощи, или то, что у нас с Боно мог бы быть сын, но мне не по себе от его взгляда.

— Мы поговорим с тобой вечером на эту тему, — наконец отвечает Назар, вкладывая что-то мне в руку, и быстро скрывается в коридоре.

Я с удивлением смотрю на свой кулон, который, как думала, он сжег на той дороге, и с облегчением сжимаю его в ладони. Чувство облегчения расплывается внутри вместе с благодарностью: он не выбросил его. Подарок мамы остается при мне.

Я любуюсь спящим Игорем и нетерпеливо смотю на часы. Назар сказал, что даст ответ вечером, и сейчас уже было десять, но его всё еще нет. Я жутко волнуюсь. За эти дни мы сильно сблизились с мальчиком, и мне страшно его потерять. Он уже мне родной. Иногда я пугаюсь собственных мыслей. В голове появляются бредовые идеи о том, что это и есть мой ребенок, что мой малыш не умер тогда, меня обманули. Я так и не увидела тело, похороны проходили без меня, потому что я была не в состоянии и сидела на транквилизаторах