Чтение онлайн

— А у мальчиков? — нахмурилась. — Там же писсуары.

— Их оградили: и честь сохраним, и всякие буллинги, приколы, курения — все увидим, накажем, прекратим.

— Ничего себе, — удивилась переменам.

— Твой бывший очень жестко настроен. Он, кстати, выдвинул и поддержал мою кандидатуру. Признавайся, ты попросила?

— Я с ним не пересекаюсь практически. Не я.

— Значит, сам. Приятно, — Оля подбоченилась. — За дочкой коршуном следит. Она теперь тише воды, ниже травы.

— А мать ее? Не прибегала к тебе?

— Кто?! — фыркнула Оля. — После того скандала ни разу ее не видела! — закатила показательно глаза. — Еще кое-что: Нагорный твоей систер грант на обучение выписал. Вот такой реверанс…

— Я знаю. Отец звонил. Это не грант, Оль, Мирослав сам заплатил. Не знаю почему, — развела руками.

Мне и Марина звонила: хвасталась и благодарила одновременно. Была уверена, что это по моей просьбе. Ну и сетовала, что я такого мужика проворонила. Но она почему-то уверена, что я могла бы снова стать его женой: если мужчина не жалел на женщину никаких денег, значит, любит. Мачеха не понимала, что не все можно измерить деньгами, а для Мирослава финансовый вопрос вторичен.

— А я знаю, — рассмеялась Оля и несколько раз поцеловала воздух у моего лица. Я отмахнулась.

Больше мы о Нагорных не говорили. Допили кофе, поморозили носы и разошлись. Я пошла за сыном. Воспитатель не звонила, значит, сопли ему сегодня не мешали.

— Привет! — обняла своего красавчика. — Как ты себя чувствуешь? Как носик?

— Холосо, мне папа пшикнул, и тепель дышит носик.

— Папа приезжал? — я удивилась. Сегодня не его день.

— Ага, я не спал. Мы кушали в лестолане.

— Рес-то-ран, — проговорила по слогам четко. — Повторяй.

— Рес-то-лан!

— Ну почти, — поцеловала сына.

Всю ночь я думала о предложении Каминского. Может, сходить? Я педагог и не раз принимала на работу психологов, а сама не была ни разу. Это ведь опыт, а опыт — это полезно. Ведь Артем во многом оказался прав…

Утром я записалась на прием. Меня ждали в шесть часов в реабилитационном центре психологии и психиатрии. Я приехала. Нервничала в приемной. Поскольку этот центр — детище Каминского, то он был главным врачом, а пациенты сплошь знакомые все лица: я делала вид, что не знаю их, а они — что впервые видят меня. Какие, оказывается, мы все искалеченные.

Пока ждала, ознакомилась с прейскурантом цен и выпила чай с мятой. Очень недешевые эти психологи, а сексологи еще дороже.

— Яна Николаевна, прошу, — меня пригласили войти.

— Собирались сбежать? — с ленцой поинтересовался Артем Владимирович.

Уже собиралась. Практически одной ногой мысленно на улице была.

— Да, — ответила честно. Ложь он распознавал. — Цены у вас кусаются.

— Мне кажется, вы можете себе это позволить, — помог мне присесть в удобное кресло. — Если мы сойдемся характерами, то сделаю вам скидку.

— И как мы должны сойтись? — настороженно поинтересовалась. Я не очень понимала, как работать с сексологом: рассказывать о своих опытах и ждать умных советов, или практические занятия тоже будут?

— Яна, думаю, нам проще будет общаться более неформально, — начал деловито. — Я редко беру пациентов по этому профилю и только женщин.

— Почему? — вырвалось на автомате.

— Потому что я люблю женщин, — признался расслабленно. — Мне нравится, когда женщина прекрасна, уверена в себе, сексуальна. Увы, не в каждой есть сила стать женщиной во всех смыслах без перекосов в одну сторону. У вас есть?

— Не знаю, — ответила после нескольких секунд раздумья.

— У нас будет десять сеансов: беседы и задания. Но должен предупредить, что моя методика может показаться шокирующей и вопиюще непристойной.

Я изумленно вздернула бровь, а он даже ухом не повел.

— Это мой метод. Если вы соглашаетесь, то назад дороги нет. Но, гарантирую, после этих десяти сеансов ты никогда не будешь той, кому позволяют себя любить.

Последняя фраза задела за живое. С Мирославом так и было. Наверное. Он не говорил, а я не могла заявить это на сто процентов, тем более, после некоторых его действий. Но отчасти это в любом случае было: я не была для него единственной, а он был для меня целым миром.

— Я согласна, — ответила тихо. Мы подписали договор с клиникой и обоюдное соглашение о неразглашении врачебной тайны со стороны Каминского и профессиональной — с моей. Видимо, его метод какой-то особенный, раз охраняли его бумажкой с подписью и тремя печатями.

— Начнем завтра, — он поднялся. — Я позвоню, когда сочту нужным.

— Вы сочтете? — не много ли платный доктор себе позволял?!

— Мы лечимся по моим правилам, госпожа Нагорная, — не удивлена, что навел справки. Я тоже почитала о его семействе. Артем предложил мне руку, помогая подняться. — Хотя можно начать и сегодня. С минета. Ты любишь сосать, Яна?

— Что?! — возмущенно вырвала руку. А не охренел ли товарищ сексолог?!

— Вполне стандартный вопрос, — привлек к себе и чуть надавил на плечи. От Каминского пахло чем-то свежим и острым, даже голова кружилась от сочетания перца и дождя.

— Отсосать тебе? Да пошел ты нахер! — вскинула руку для пощечины, но он перехватил. — Характер есть, — довольно улыбнулся. — И страстность тоже, — смотрел в мои глаза вполне профессионально, без пошлых намеков. — Не такая уж ты и пресная, Яна Николаевна, — отпустил меня, совершенно ошеломленную резкими перепадами температуры по палате.

— Вы не врач, вы придурок! — заявила в сердцах и стремительно бросилась к выходу.

— До завтра, — напомнил про сеанс. Я показала ему средний палец.

Только в машине поняла, что Яна Николаевна Нагорная, педагог со стажем, показала взрослому человеку фак! Долго смеялась. Это были яркие эмоции, но не такие, от которых хотелось оскорбленно плакать. Когда Каминский позвонил, я ответила…

Мирослав

После разговора с Яной я не поехал домой. Двинул обратно в аэропорт: я же только ради нее прилетел, хотел решить проблему, уговорить вернуться, показать, что мне не все равно. Что верю именно ей! Но моей бывшей жене это все уже не нужно.

Яна строила свою жизнь дальше, максимально дистанцируясь от меня и моей семьи. Только Ромка нас хоть немного, но соединял. Ведь права Мудрёна: я до сих пор считал, что вправе… Вправе что? Интересоваться ее жизнью. Решать проблемы. Обеспечивать финансово. Приезжать к ней домой, даже если неприлично поздно. Обсуждать все, как это было раньше; со смехом или серьезно, интимно, а иногда пошло. Касаться ее, пусть вполне невинно: убрать волосы за ухо, взять за руку, приобнять. В трусики не полезу, если сама не попросит.