Чтение онлайн

Я осталась одна и принялась исподтишка рассматривать «королей». Лиц не видно, но подтянутые мужчины тоже были. Хорошие костюмы, дорогие часы, ботинки по миллиону за пару — их всех объединяли деньги, пресыщенность и порочность.

Я услышала кудахтающий смех и повернулась на звук знакомых интонаций. Немногие в моей жизни похрюкивали, смеясь. Грузный мужчина с проседью, раскрасневшаяся шея от возлияний, пошлые заигрывания с одной из «официанток». Это что, Каминский-старший?! Наш губернатор?! Он же год как женился на молоденькой красотке, едва разведясь с предыдущей. И этот престарелый сатир себе девственницу собирался покупать?! Какая мерзость…

— Вода, — Артем вернулся неожиданно быстро.

— Тём, — впервые назвала его уменьшительным, — пойдем отсюда, — мне не хотелось, чтобы он увидел папочку. — Я устала.

Каминский тут же взглянул в нужную сторону. Он увидел. Он понял.

— Я попал сюда в первый раз на четвертом курсе университета, — заговорил необычно спокойно. — Отца спалил сразу. Только тогда, — повернулся ко мне, сверкая глазами в прорезях маски, — он еще жил с моей матерью. Он уже тогда покупал девушек, девственниц, очень молодых, возраст согласия, но…

Это девочки, всего шестнадцать лет… Какой кошмар. Я никогда не обольщалась относительно сильных мира сего и их гибкой морали: чиновники, депутаты, прокуроры, олигархи — в основном мужчины, за очень редким исключением. Влиятельные и почти всемогущие. Да, на их счет обольщаться не стоит…

— Давай уйдем, — я настаивала. Артем согласился: он сегодня вообще необычайно покладист.

Мы получили назад телефоны и вышли в ночь. Скоро май, а в воздухе еще дрожал холод. Я закуталась в длинное пальто и прильнула к своему доктору. Подняла губы и встретила его горячий поцелуй: он был как извинение за этот экскурс в мир мужской порочности.

— Извини, — с придыханием, с невозможностью оторваться. Телефон. Кто мог звонить так поздно? Рома с отцом. Мама спит давно. Папа вот приболел, но с ним семья.

— Николь?! — изумленно проговорила и ответила на звонок. — Николь? Что случилось?

Она отрывисто и суетливо просила приехать. С Ромой что-то. — Успокойся и расскажи… — удалось понять только про кровь из носа. — Еду!

Как так вышло?! Я набрала Мирослава. Он, как назло, не отвечал! Да блин!

— Мне нужно в город. Отвезешь? — повернулась к Артему. — К сыну.

— Конечно, что за вопросы.

Мы добрались максимально быстро. Я попросила Каминского подождать у ворот. Дети его не знали, а я не разобралась, что там точно произошло и как все это решать.

— Николь? — позвала ее, влетев в дом. — Что случилось? — в гостиной я увидела сына.

— Мы играли с конфетами M&M'S…

— Рома! — бросилась к нему. Он сидел на диване, приложив к лицу полотенце.

— Баловались, — я едва ее слушала.

— Мама, у меня носик болит уже… — плакал сын. Мой хороший, да как же так!

— Он засунул их в нос, мы начали доставать, и пошла кровь! — испуганно тараторила Николь. — Она не останавливается! Это уже второе полотенце!

— Давай посмотрим, — убрала от лица и наклонила его голову вперед. Мои руки дрожали, но я старалась не напугать сына. Он и так смотрел расширенными испуганными глазами. Кровь продолжала течь, сильно. — Сынок, зажми нос вот здесь, — показала место. — Где твой отец? — повернулась к Ники, спросила резко и порывисто.

— Он нас уложил и уехал. Ему нужно было. Я звонила, но папа не ответил.

— Взрослых что, вообще дома нет?! — я озверела. А где ее мать, если отец отсутствовал? Или они вместе уехали, оставив детей?!

— Нет, — тихо призналась.

— Надевай куртку и брату принеси, — велела я.

— Мам… — пискнул Рома, и его начало рвать кровью. Наглотался. Я гладила его голову, пока спазмы не прошли, затем взяла на руки и понесла в ванную умывать. Думала, прохладная вода и с носом поможет. Нет, алые капли активно разбивались о белую раковину.

— Зажми носик, сейчас к доктору поедем. Николь, помоги ему обуться, — мне миндальничать с ней некогда.

Сама нашла в кухонной подсобке рулон мягких полотенец и пакет, если рвота повторится.

— Поехали, — бросила отрывисто и подхватила сына на руки. — Нужно в больницу, — произнесла, когда мы втроем устроились на заднем сиденье. — Клиника «Возрождение», на Большой Конюшенной.

Артем молча кивнул и выехал на дорогу. Я помогала сыну, утешала и целовала. Он устал, ему больно и очень хотелось спать, и я никак не могла помочь ему облегчить состояние. Еще я злилась на бывшего, к Николь тоже были вопросы, куда и что они запихивали. После ее вранья относительно меня… Да, я ей не доверяла больше. Доверие — слишком хрупкая штука, мое эта девочка утратила.

— Пойдешь с нами? — неожиданно предложила Артему.

— Я здесь подожду, — отказался, но выйти из машины помог: с ребенком почти пяти лет это непросто. Каминский не обязан проявлять симпатию, знакомиться с ним или заботиться, но… Это еще одно напоминание, что у нас нет отношений, я не могла на него положиться в критических вопросах. Для меня таковых, а ему они — дела посторонние. Имеет право, но…

Нас встретили в дежурном приемном покое. Сумбурные объяснения, что-то там с документами, оплатами. Паспорт, полис, свидетельство о рождении. Голова вообще не варила, и я сделала то, что обязана была сказать для придачи ускорения сонным врачам.

— Я Яна Нагорная, жена Мирослава Нагорного, знаете такого?

Это больница находилась в семье. Это детище Святослава. Думаю, имя его брата им знакомо!

— А это его сын, — кивнула на Рому. — Помогите ему. Не стойте! Живо!

В смотровой суета, рассказ Николь, обильная запекшаяся кровь и снова рвота, потому что щипцы давили на корень языка, а сгустки запеклись в носоглотке.

— Я на минуту, — мне звонил Нагорный, — папа ваш.

— Что случилось?

— То, что ты безответственная сволочь!

Обозвала, но сказала, что мы в лор-отделении. Через минуту Мирослав появился передо мной. Он отследил геолокацию дочери.

— Можно по делу и без твоих оценочных суждений? — смотрел устало и холодно. — Что с детьми?

Мирослав

— Твой сын в больнице, мало? — Яна вся пылала, желая засунуть мне в задницу каблук поглубже.

— А можно толком и по делу? — сузил глаза.