Чтение онлайн

Я легко смахнул push-мессенджера. Это могло звучать жестокой насмешкой, если бы мне все еще было больно. Черная дыра — это пустота, а пустота поглощает все и ничего не дает взамен. Так было со мной. Я ничего не чувствовал. Ни боли, ни жалости, ни любви. Глухо. Не верь, не бойся, не проси. Блядь.

— Мирослав Константинович, я не очень понимаю, куда движется наша беседа… — осторожно ответила Ольга Сергеевна.

— Я задал вопрос. Достаточно простой. На него легко ответить: да или нет?

Что сложного, а? Что?! Почему женщинам нужно усложнять? Да или нет. Все! Я давил сейчас, да, но она ведь психолог и должна уметь отбиваться от абьюзивных атак. Либо отвечать уверенно, четко, правдиво.

— Да, вы мне симпатичны… — никакой конкретики, все вокруг да около.

— А как кто я вам симпатичен? — подался вперед. — Как хороший отец? Как выгодная партия? Как мужчина, который может вас хорошенько оттрахать? — я перешел все границы. Психологиня, или как их сейчас там называли, была шокирована.

Я злился. Не на нее, естественно, но сейчас меня меньше всего заботили чужие чувства. Я инстинктивно бросил взгляд на свой мобильный. Разозлился еще больше.

— Мирослав Константинович, у вас что-то случилось? — включила психолога. Возможно, сейчас расскажет, что я нарцисс или мудак. Или, может, что мое сердце проживали и выплюнули…

— Так как, Оля? — я ждал ответ на свой вопрос. Может, хоть она будет честной со мной? Нет, молчала, оскорбленная. Она все же детский терапевт и меня, похоже, рассмотреть не смогла. — Ольга Сергеевна, — я поднялся, — покушайте, вы же не обедали. Я счет закрою, не беспокойтесь. Главное, не забывайте: первое впечатление обманчиво, особенно относительно богатых мужчин. Это может быть чревато. Для вас, естественно. Лечите психику детей и не лезьте в трусы к их отцам. Водитель отвезет вас куда скажите. Прощайте.

Я вышел на улицу: пахло летом, теплом, солнцем. Ночи еще не белые, но закаты длинные, долгие, красивые. Я дал задание Олегу отвезти психологиню домой, а сам отправился в центр пешком.

Я просто шел, просто гулял, ни о чем не думал, даже о ЕЕ признании. Иногда человек подходит к краю настолько близко, что все становится слишком и несвоевременно. Всему свой час. Всему.

Я пришел на Заячий остров, сел на камни на берегу Невы и принялся ждать, когда начнут разводить Дворцовый мост. Даже этому событию свое время. На него я не опоздал, а вот Яна… Я сжал кулаки и уперся в теплый камень: провернул несколько раз, соскребая кожу, чтобы ощутить боль, не только пустоту. Она пришла и не только физическая. Внутри все в мясо, сплошной фарш из эмоции и чувств. Яна, жена, бывшая…

Ее тело стонало вместе с моим. Кричало, что ничего не забыто. Плавилось мягким воском в моих руках. Согревало теплотой, как родное, мягкое, близкое. Я так чувствовал! Неужели мне только показалось? Неужели с ним, тем другим, Каминским, блядь, она такая же? Яна ни разу после расставания не показала своих чувств, кроме обиды. А на одной обиде счастья не построить. Одно слово, крохотное «да» — это слишком много? Если любовь жива, значит, ей нужно дать шанс? Разве нет?!

Я снова достал телефон. Открыл мессенджер. Наш диалог был закреплен сверху как самый важный. Я смотрел на эти три слова: Я тебя люблю. Злился. Что это? Почему сейчас? Это ответ? Это решение? Это насмешка? Ей-богу, я нихрена теперь не понимал!

Яна не попросила дать время. Не упрекнула в старых грехах. Не поощрила улыбкой. Она в принципе не уверена, что я ей нужен. Она закрыла этот гребаный гештальт. Она просто ушла!

Я просидел на берегу, пока небо окончательно не погасло и не забрезжило рассветом буквально через час. Замерз жутко. Домой приехал на такси и вырубился. Только сообщение Олегу скинул, чтобы дочку в школу отвез, потому что я умер.

Николь сегодня была под присмотром няни: у меня же поздний ужин с партнерами должен был быть, а я просидел на камнях до раннего утра. В мае. Не удивительно, что проснулся к обеду абсолютно разбитым. Горло словно песком измазали, нос как у алкаша, температура шпарила до красных пятен перед глазами. Лечить меня было некому, поэтому я погибал молодым и в бреду гипнотизировал телефон. Я все еще злился, но от края бездны отступил ровно на шаг.

К ночи второго дня меня отпустило, и я даже помылся. Оделся и поехал. Я должен узнать, что Яна имела в виду. Да или нет? В глаза пусть скажет! Можно много думать, прокручивать, сомневаться, но это ведь бессмысленно, если не хочешь быть с человеком: либо прости, либо отпусти (в нашем случае пошли нахер).

Я взял ключи от ее квартиры: нет, врываться с ноги не собирался, но и будить сына тоже. Тихонько постучу уже в дверь квартиры. Остановился у лавочки, дал себе минуту выдохнуть, просто взять эмоции под контроль: я ведь тоже не железный! С ней нельзя на повышенных и резко, а иначе мне сейчас сложно. Я просто достал телефон и посмотрел на ее сообщение, медитируя и успокаиваясь. Я не открывал его, почему-то боялся. Боялся, что окажется галлюцинацией или воспаленным воображением на температуре.

Глаз зацепился за темную высокую фигуру — Каминский. У нее дома. Ночью. Этому может быть логическое объяснение? Дайте подумать: они любовники, Яна закрыла гештальт по его велению, ушла от меня после, казалось бы, настоящей близости, а не просто секса. Теперь Каминский приехал сюда, к Яне, ночью — зачем? Потрахаться и проверить, кто из нас лучше? На кого тело больше отзывается? Может, она и его любит? Любит нас обоих и ждет, кто быстрее с ориентируется или на кого сердце ёкнет сильнее?

Меня снова накрыло, как тогда, когда Яна покинула мой кабинет. Сильно. Пусто. По-черному. Я развернулся и очень медленно вышел со двора. У меня в машине были инструменты, и я ничего не чувствовал, ничего хорошего. Я мог отрезать Каминскому нос и даже не поморщиться.

Я не хочу так! Я человек, а не животное! Сел и схватил руль: сжимал, пока не захрустела кожа. Я достал телефон и открыл мессенджер. Смотрел. Долго. Читал и впитывал.

Я люблю тебя

Я люблю тебя

Я люблю тебя

Признание плясало перед глазами, а потом сообщение исчезло. Мгновение и его нет, как не бывало. Я моргнул. Яна удалила его. Очевидно, выбрала. Его. Не меня. Хорошая ответочка. Такая любовь. Она ведь зла, полюбишь и козла. Или, наоборот, пошлешь козла обратно в стойло.

Окей. Понятно. Блядь. БЛЯДЬ! Я схватил мобильный и к чертям вышвырнул в окно. Резко дал по газам и рванул в ночь. Теперь точно все. Game over. Пусть все будут несчастны и умрут в разные дни. Нихрена я за них не рад! НИХРЕНА!

Рому отныне забирал и отвозил исключительно Олег. Прошла неделя: я должен отпустить, но пока так, не получалось рассуждать адекватно. Не готов встречаться с матерью моего сына.

— Олег, проводи Рому, — попросил водителя. Подниматься лично не хотел. Видеть ее не могу. Это не про какую-то ненависть или обиду. Просто не могу.

— А ты, пап? — спросил сын.

— Я в машине посижу, — постарался улыбнуться, но он смотрел на меня каким-то слишком осознанным взглядом. — Ногу на пробежка потянул, — пришлось выкручиваться.

— А мама плакала недавно. Сильно, — почему-то сказал.

— Женщина иногда плачут. Так бывает.

— А мужчины?

— Мужчины тоже плачут, но этого никто никогда не видит.

— И ты? — бесхитростно спросил.

Я погладила сына по руке и сжал худенькое плечико. Он смотрел на меня, как на старшего и главного мужчину в его жизни. Пока единственного, но как скоро это изменится? Что сказать? Правду или бравирующую ложь?