Чтение онлайн

Я так яростно не хотела быть, как Лика, так гордо держала голову и велела Нагорному не вмешиваться в мою жизнь, а вышло, что не так сильно отличалась от нее, живя фактически, хоть и не специально, под его покровительством и за его счет. И что теперь?

Получается, если я все же решусь оставить ребенка, то мы все будем жить на алименты от Нагорного и его же отступные? Декретные в современных реалиях — курам на смех. Но и перспектива зависимости от чужих средств тоже так себе.

— Ладно, пора начинать жить по средствам.

Я гуманитарий, но подсчитать, сколько должна Мирославу дело не хитрое: двенадцать миллионов за полгода. Сейчас у меня было пятнадцать с учетом алиментов для Ромы. Я верну деньги бывшему мужу. Они не мои, пусть все будет честно.

С упорством прозревшей женщины попыталась сделать внушительный перевод. Правда, по номеру телефона это оказалось не просто. Мне сразу позвонили из службы безопасности банка и провели разъяснительную беседу.

— Я не мошенник, — твердила раз в — надцатый. Пришлось даже подтверждать личность. — Девушка, а как мне их перевести? Мне очень срочно нужно.

Это долг чести.

— Вам нужен расчетный счет и реквизиты получателя, — ответили мне.

Вот, значит, как… Значит, нужно набраться смелости и позвонить бывшему мужу. Мы не виделись после той близости. Все решали через посредников. Наверное, это правильно. Должно окончательно отболеть. Точка, которую мы поставили, должна впитаться в землю так, чтобы никакими слезами и признаниями не смыло. Свое я старалась не вспоминать, но… Иногда ночью вскакивала и проверяла телефон — фантомные боли. Ну а утро безжалостно напоминало, что мы отказались друг от друга. Почему мы? Потому что все, что касалось чувств — обязательно про двоих.

Собиралась с мыслями минут пять, затем по памяти набрала номер Мирослава, но не успела нажать кнопку вызова — дисплей вспыхнул его именем.

— Привет, — на одном дыхании.

— Яна, что-то случилось? — он обеспокоен. — Мне из СЭБ звонили. У тебя какие-то проблемы?

— Мне нужны реквизиты твоего банковского счета, — я старалась звучать по-деловому.

— Для чего? — он настороженно.

— Хочу вернуть тебе деньги. Я не должна была их оставлять себе. — Мирослав молчал. — И еще… — прикусила губу. — Я должна извиниться… Я… Я многого не замечала, что ты делал для меня и для Ромы. Спасибо. Я очень благодарна тебе, Мир.

— Яна, — заговорил после моего пламенного спича, очень спокойно и выдержанно, — считай, это моим спасибо за невероятный секс. Он стоил каждого миллиона…

Я молчала, растерянная и пораженная. Это как нужно расценивать?

— Это комплимент или оскорбление? — все-таки спросила. Почему-то казалось, что первое, поэтому я не обиделась.

— Комплимент. Прости, если он тебя обидел, — извинился Мир.

Я так и думала. Все же знала бывшего мужа. Оскорблять женщин — это не про него. Мы давно не общались, разве что сухими междометиями, и мне хотелось продлить беседу. Вспомнить, что когда-то мы были не чужими. Ту, другую жизнь. Сегодня моя круто изменилась, возврата к прежнему теперь даже теоретически быть не могло.

— Яна? — услышала в динамике. — У тебя точно все хорошо? — встревоженный голос. Это у меня такие громкие мысли? Я непроизвольно задумалась о перспективах, а Мир звучал так, словно до сих пор волновался обо мне во всех смыслах.

— Да. Просто… — громко сглотнула. Нужно все же закруглять разговор, или у меня окончательно свернется кровь. Я кусала губы, чтобы не начать кричать от безысходности ситуации. Мне страшно, больно и нет уверенности в будущем. Я даже рассказать кому-то и посоветоваться не могла! Мое решение должно быть моим. Не с кем разделить его…

— Яна, я хотел обсудить поездку в августе с Ромой, — Мир сам продолжил разговор. — Мы можем встретиться? Ты свободна? — последнее почти шепотом.

— Да… — зубами вцепилась в кулак. — Давай на следующей неделе… — надеялась, что не слышно, как меня разрывало.

— Яна… — хрипло и как-то важно… Меня физически затрясло. — Я очень хочу тебя увидеть. Я не мо…

Я сбросила, не дослушав. Да, вот так. Потому что это уже не имело смысла. Даже если бы я не ушла тогда. Даже если бы Мир прочитал и ответил взаимностью на мое признание. Даже если бы мы сейчас были рядом… Я беременна и отец не он. Нас ждал конец в любом случае, но тогда было бы невыносимо больно. Просто до смерти. А сейчас… Мирослав снова звонил мне. Я отбила вызов, потому что не смогу произнести вслух ровно и спокойно, что все бессмысленно.

Я : Не нужно. Мы просто родители

Отправила и смотрела. Ждала. Сообщение моментально было прочитано. Я видела, что абонент писал, потом останавливался, все замирало, потом снова печатал и снова молчание, затем по кругу и…

Мирослав : Извини, Яна……………………………………..

И много-много точек, словно это сердечный ритм, который на абсолютном нуле. Когда сердце больше не бьется. Это все. Это смерть. Я разрыдалась…

Успокоиться удалось не сразу, но я все же начала готовить ужин. Аня с Ромой через час вернуться с прогулки, нужно накормить сына и няню. Чтобы отвлечься, решила, что пора сходить к какому-нибудь толковому финансисту и полностью погрузиться в свои финансовые дела: планировать бюджет и правильно распределять денежные потоки. А еще решить… Как жить дальше в сложившейся ситуации: способна ли я на радикальные меры, чтобы облегчить жизнь? Жизнь… Кто имел на нее право? Может, арбузное зернышко? Не знаю. Не знаю!

У меня было четыре недели, чтобы взвесить все «за» и «против» — это много. Казалась бы, все просто: отца этого ребенка я не любила, у меня уже есть сын, срок слишком маленький, чтобы считать прерывание убийством. Но… Я еще молода, но окажусь пустой. Возможно, мои страхи и сомнения могли показаться мелочными и недостойными, но они были. Я женщина и моя сущность за жизнь, а не смерть.

— Мам, — Рома дернул за рукав, — твой ход.

Мы перед сном решили сыграть в шашки, но я абсолютно не могла сосредоточиться. Мысли о другом. Что я Роме скажу? Откуда у меня малыш взялся? Хочет ли он вообще быть старшим братом? Прошло три дня, а я так ничего и не решила. Вообще.

— Вот, походила, — вымученно улыбнулась. Прелести первого триместра уже доставляли дискомфорт: подташнивало перманентно, только вода с лимоном помогала. — Водички попью и вернусь, — поднялась с дивана.

Голова закружилась резко, а низ живота загорелся яркой вспышкой боли. Меня скрутил спазм, а ноги подкосились, последнее, что услышала это Рома:

— Мама! — испуганно, высоко, громко, потом ничего. Я качалась на волнах чего-то вязкого и теплого. Кажется, это кровь…

Мирослав

Я медленно, с каким-то сиплым свистом выдохнул и отложил телефон, сдерживая желание шваркнуть его о стену. Это ничего не даст и ничего не изменит, кроме краткого мига удовлетворения собственной бессильно ярости.

Мы просто родители…

Яна снова напомнила мне об этом. Она держала свое слово: когда мы расставались так и сказала — мы родители Ромы навсегда, но наше время ушло… Это было неприятно слышать тогда, но как же невыносимо больно осознавать сейчас!