Чтение онлайн

— Я вообще-то выбирала между понюхать подвал и сходить к заливу, — улыбнулась, поднимаясь.

— Пойдем, прогуляемся. Вместе.

Я взяла со стула вязаный кардиган и закуталась практически до самых пяток. Август, еще даже не стемнело окончательно, но вечера уже прохладные, а с Финского всегда дуло свежестью.

— Это для тебя, — когда подошла, Мирослав протянул букет ромашек вперемешку с незабудками. Не из цветочного точно: кое-где даже корни остались.

Я понюхала цветы и удивленно спросила:

— Откуда?

— Из Сибири. У Ярины на ферме такая красота. Я боялся, что она тебе расскажет, как я по полям бегал и не получится сюрприз.

— Мы созванивались, но она не говорила… — прошла мимо, носом зарывшись в букет. — Рома спит. С Николь подруга… — обронила я. Мирослав шел за мной.

Во дворе было тихо. Так обычно перед грозой: воздух застыл, птицы летали низко, дышать сложно.

Мы спустились к качелям: летом здесь была оборудована зона отдыха с шезлонгами, навесом и мангалом. На пристани стояла лодка Мирослава: итальянское дерево, острый нос, белоснежная корма. Я тоже умела ходить на ней, муж научил. Когда еще был им.

— Прокатишь? — попросила шепотом. Мне всегда нравилось смотреть, как он спокойно и четко управлял ею. Это будоражило и одновременно успокаивало. Сильный, надежный, красивый. И любимый. Конечно же, любимый. Моя первая настоящая любовь…

— Конечно, она ведь для тебя.

Да, яхта называлась «For you». Мы в Италию летали за ней, а название наносили при нас в Портофино. Тогда это казалось чем-то ошеломляющим для девочки из простой питерской семьи, мы ведь с Мирославом даже женаты еще не были! Сейчас я просто удивлялась, сколько всего мы делали вместе, как были счастливы, как занимались любовью на волнах Итальянской Ривьеры. Почему я это забыла? Ведь было потрясающе! Это реально вместе! Обида. Да, обида. Он соблазнился первой женой. Меня отпустил. Забыл легко. Тогда чувствовала так, теперь мне просто хотелось понять.

— Мир, почему у нас не получилось?

Все намного сложнее между нами, чем виделось на первый взгляд. Ситуацию с Ликой я давно отпустила, это мне больше неинтересно, но были еще мы. Мы двое. Вопрос только о нас.

— Я не знаю, что сказать, Яна, — достал плед и укутал меня. — У меня нет объяснений, которыми можно оправдать мой поступок, — Мир сел рядом, но смотрел на меня. — Все вроде «я не хотел, ошибся, извини, больше никогда» — этого недостаточно, — покачал головой. — Этого мало. Этого всегда будет мало, Яна, — взял мои ладони в свои. — Я просто надеюсь, что ты меня сможешь когда-нибудь простить. Ты сможешь, Яна? — он опустился на деревянный настил лодки, голову мне на колени положил, смотрел неотрывно. — Прости меня, — зарылся лицом в мои руки, громко хватая ртом воздух.

— Я уже простила. Не хочу о ней. Только о нас. Между нами почему-то сломалось, — я смотрела на воду и подстраивалась под легкую качку. — Почему? — погладила русые густые волосы, запуталась пальцами, потерялась в их мягкой жесткости. — Я не понимаю…

— Из-за меня. Тебе было непросто быть женой мужчины с прицепом. Молодая, красивая, веселая. Мое положение и семейность загнали тебя в рамки, а я не помог их снять. Ты так хорошо справлялась сама. Ты была идеальной. Я старался тебе соответствовать.

— Я хотела быть хорошей женой для тебя. Так хотела, что стала удобной, простой, слишком понятной.

Я даже улыбнулась, ощущая абсурдность ситуации: получается, что мы оба слишком старались, а по итогу сломались.

— Ты была лучшей женой. Ты всегда будешь самой лучшей, но удобная мне не нужна, — покачал головой и коснулся моих волос, лаская вместе с ветром. — Ты мне любая нужна: веселая и грустная, капризная и покорная, добрая и злая, страстная и спокойная. Ты главное, просто будь, остальное сделаю сам, исправлю…

— Нет, — погладила его руку и наши пальцы сплелись, — мы будем делать это вместе. Если ты…

Пора произнести вслух, почему наши пальцы переплетены, а взгляды искали друг друга среди тысячи людей и даже в этой зарождающейся грозовой ночи.

— У тебя появились еще варианты?

Выхватил самое главное из моих мыслей.

— Я хочу услышать, — дерзко улыбнулась. Хочу, чтобы мы оба кричали об этом!

— Потому что я тебя люблю, — снова сел рядом. — Все твое — мое, — мягко усадил меня к себе на колени, лицом к лицу. — Но говори со мной, Яна. Если я буду делать что-то не так, скажи мне об этом. Я хочу тебя слышать. Мне это нужно. Ты нужна. На всю жизнь.

— Ты тоже, — погладила его лицо руками, — я не хрустальная ваза. И не хочу быть ею. Забудь все, что тебе сказала моя мама. Я хочу жить с тобой так, как нам нужно, а сколько неважно.

— Нет, — сжал мои плечи, — ты всегда будешь. Я просто не позволю тебе уйти. Больше никогда. Ни в одном из смыслов! — и поцеловал меня так, как мне было необходимо. Напористо, жарко, не давая опомниться, подумать, сделать выбор. Я отвечала тем же, потому что мой выбор это он.

— Я так скучала по тебе, — крепко обняла его за шею. — Всегда скучала без тебя, — губами поймала трепещущую венку на шее: обласкала языком, заводясь от запаха теплой карамели.

— Теперь мы оба дома… — шепнул, ладонями проникая мне под юбку домашнего сарафана, оглаживая бедра и смыкаясь на ягодицах. Я хотела своего Мира, но боялась, что он не ответить из-за моего положения. Бывают люди, кто в принципе секс с беременной женой считал чем-то неправильным, а в нашей ситуации вообще запредельно, за гранью. Но доказательство его желания упиралось в меня… — Тебе можно? — толкнулся, поглаживая лобок через белье.

— Можно и нужно, — шепнула, неспешно целуя губы, щеки, подбородок; нежно царапаясь о щетину, обжигаясь от соленого ветра, холодившего шею. Я не помнила за собой каких-то особых приливов желания в беременность, но сейчас каждое движение сводило с ума. Я хотела. Я очень хотела своего любимого бывшего мужа.

— Ты хочешь меня? — отчаянно заглянула ему в глаза. Я должна знать, что по-настоящему желанна.

Щелкнул ремень, затем рваный писк молнии. Мирослав взял меня за руку и положил ладонь на горячий каменный член.

— Есть еще вопросы, госпожа Нагорная?

Я заскользила пальцами по стволу, не сводя с лица бывшего мужа сумасшедше-страстного взгляда. Его дыхание стало чаще, мое вторило ему. Мир раздвинул полы кардигана и спустил с моих плеч бретельки, обнажая грудь.

— Они стали больше, — обхватил обе и сжал.

Я тихо рассмеялась. Такой довольный. Он целовал груди, вытягивал ареолу, прикусывал соски. Мои пальцы блуждали в его выгоревших волосах, а в набухшие нижние губы упиралась возбужденная голая плоть. Шелк трусиков только подчеркивал остроту и невесомость преграды.

— Хочу тебя, Янка, — сдвинул тонкую полоску, потерся об меня внизу и рванул вперед нетерпеливо, горячий, каменный, наполняющий до хриплого вздоха.

Я простонала в губы, захлебываясь древним чувством единения, первобытным инстинктом, понятным на всех языках. Это между мужчиной и женщиной. Это между нами. Это прекрасно. Прекрасно, потому что это не только тело, это сердце к сердцу.