Чтение онлайн

В этот момент мой взгляд натыкается на кольцо, которое я вчера подарил Мире. Оно одиноко лежит на полочке возле раковины, поблескивает на свету. Бриллиант огранки «Принцесса», который я выбирал для своей невесты не одну неделю. Заказал кольцо у именитого ювелира, сам спроектировал дизайн.

Нашел себе принцессу, мать ее так…

Нет, ну а что? Сняла кольцо, собираясь на свидание к бывшему мужу. Логично же.

Все невинно, ага, как же. Держи, Глебка, карман шире. Она все спланировала заранее, именно поэтому оставила кольцо — не хотела светить камнем перед бывшим, скорее всего, грела в нем надежду, что вернется к нему. Как он там сказал: «я забираю жену»? С чего бы ему так говорить, если она не хотела с ним быть?

Доверился женщине на свою голову, разрешил себе влюбиться, раскрыл душу нараспашку. Тычьте в нее калеными копьями, мне не жалко.

Я же с этим еще в юности завязал! Именно поэтому женился на женщине, которая мне была глубоко безразлична, даже заключил контракт. У меня же все по плану шло…

А потом в моей жизни появилась Мира, и все пошло псу под хвост.

— Да мать вашу так… — рычу на свое отражение в зеркале. — Что за изъян во мне такой мерзкий? Почему ни одна женщина в этом мире не может искренне меня полюбить? Я что, такой хреновый?!

Бездумно поднимаю руку, замахиваюсь и врезаюсь кулаком прямо в центр зеркальной поверхности.

Зеркало идет трещинами, ранит мою руку, и без того поврежденную в драке. Я ведь умудрился сбить костяшки о морду того урода. Но что удивительно — физической боли не чувствую — куда ей сравниться с той болью, которая разъедает кусок мяса, что еще недавно звался моим сердцем.

Одного удара мне мало, хочу бить в это зеркало снова и снова, чтобы прекратило отражать мою искаженную физиономию.

— Спокойно, Глеб, спокойно…

Заставляю себя сбавить обороты. Я никому не сделаю лучше, если что-нибудь себе сломаю.

Промываю руку под струей воды. Потом достаю аптечку, обрабатываю порез перекисью, наклеиваю пластырь.

Перед выходом из ванной бросаю взгляд на разбитое зеркало.

Я себя таким же расколотым чувствую…

Выхожу в спальню, ложусь на кровать и проваливаюсь в какую-то черную дыру. Эта дыра сплошь состоит из хреновых мыслей вперемешку с болью и дикой обидой на весь женский пол вообще и на Миру в частности.

Надо же, какая умница мне досталась! С чего ее к бывшему потянуло? На кой черт она вообще тогда с ним расходилась, если вот так просто была согласна лобызать его сморчок…

Главное, со мной какую скромницу изображала — просто жесть. Даже смотреть мне ниже пояса стеснялась, не то что что-то там ласкать своими пухлыми губами. А я и повелся на невинные глазки, на брехливые сладкие речи про вечную любовь, семью. Дурак!

Как она себе это видела? Переспать с бывшим напоследок? Или все-таки хотела от меня к нему уйти? Ну уж нет, она же не дура — терять такого денежного барана в лице меня. Скорей всего, дело было так: психанула, ушла от мужа, улетела в Москву и встретила меня, доверчивого лопуха, который обеспечил ей шикарную жизнь. А потом взыграли чувства, и она решила оставить его в качестве любовника. Видимо, сморчок у него с секретом, раз ей так его недоставало.

И нет, чтобы покаяться, хоть прощения попросить… Куда там! Вместо этого сочинила нелепую сказку про бывшего. А я типа олух с большими ушами — вешайте мне на них лапшу, да побольше, они у меня крепкие, все выдержат.

Нет, женская логика мне неподвластна. О чем она собиралась со мной сегодня беседовать? Какую сказку мне наплела бы?

Хотя плевать… Мне теперь совершенно на нее плевать.

Жду, когда боль в груди хоть немного утихнет, практически молюсь, чтобы у меня все внутри опять одеревенело, прямо как тогда, в квартире. А оно не деревенеет, делается только хуже.

Выныриваю из черной дыры лишь спустя какое-то время.

Смотрю на часы — шесть двадцать вечера.

К этому времени я уже должен был быть счастливо женат на женщине своей мечты. Женился, мать ее так… по любви.

Нет, я такого не выдержу просто. Мне в жизни не было так хреново, как сейчас.

Встаю, кое-как добредаю до ванной, снова тянусь к аптечке, нахожу снотворное, которым пользуюсь, если совсем донимает бессонница. Такое бывает, когда сильно переработаю и в голове пляшут одни сплошные цифры. Решаю, что сейчас самое время воспользоваться экстренной помощью. Кладу на ладонь для верности сразу две таблетки, запихиваю в рот, запиваю водой из-под крана. Лень идти на кухню, искать минералку.

Как там гласит пословица? Утро вечера мудренее? Вот попробую…

Меня рубит почти мгновенно. Только доношу голову до подушки, и здравствуй, утро. Даже понять не успеваю, как так вышло. О том, что пил снотворное, напоминает только дикая жажда. Такое ощущение, что мне высушили горло феном. К тому же раскалывается голова.

Кое-как поднимаюсь, накидываю халат и иду на кухню, жадно глотаю холодную воду.

Смотрю на настенные часы: шесть утра.

Я должен был быть счастливо женат уже как двенадцать часов…

И от этой светлой, в кавычках, мысли мне снова хочется отключиться. Хоть повторяй подвиг со снотворным, честное слово.

В этот момент в мою больную голову ввинчивается ржавым гвоздем новая мысль: Мира ведь не только моей женой должна была стать, она скоро станет матерью моего ребенка. Как быть с этим? От этого не открестишься так же просто, как от женитьбы.

У нее в животе мой ребенок. Ни в чем не повинный малыш, с которым я каждое утро здоровался, чьи шевеления ощущал, когда клал на живот Миры руку, подносил к нему ухо. Я его чувствовал, я его полюбил. Он мой! И что мне теперь со всем этим делать?

Иду искать телефон. Уже набираю номер, но тут же спохватываюсь. Все же шесть утра — не время для звонка беременной женщине. Вдруг она спит?

Сажусь на диван в гостиной, гипнотизирую часы. Впрочем, надолго меня не хватает, уже в шесть тридцать подношу трубку к уху и вслушиваюсь в заветные гудки.

— Глеб? — хрипит Мира.

— Привет, — говорю максимально отрешенным голосом.

Она прокашливается и тут же начинает тараторить как из пулемета:

— Глеб, я так рада, что ты позвонил! Пожалуйста, вернись в квартиру! Давай поговорим, я, наверное, все путано тебе объяснила, попробую еще раз… Или хочешь, я приеду домой! Можно мне вернуться?

— Нам лучше какое-то время не видеться, а то, боюсь, не сдержусь…

Она замолкает, сопит в трубку. А я вспоминаю, зачем вообще набрал ее номер:

— Как ребенок?

— Ребенок в порядке, Глеб… — тянет она с болью в голосе. — А я нет! Давай, пожалуйста, поговорим!

Это ее «пожалуйста», точнее то, каким тоном она это произносит, бесит меня окончательно. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать орать на нее матом. Она что думает, ее жалобные просьбы могут что-то исправить? Ни черта подобного.