Чтение онлайн

— Ну и сколько стай ты уже переменила? Скольких вожаков предала? Или нет — сколько кобелей тебя поимело, пока ты личную жизнь пыталась устроить? — Роман говорил, а в пожелтевших глазах плескалось такое презрение, что Дине хотелось немедленно залезть под душ и смыть с себя всю грязь, налипшую на нее за время ее, так называемых, путешествий.

— Заткнись! Тебя это не касается! — злые слезы обиды обожгли веки, и Дина залпом вылила себе в рот остатки вина.

Но Марыкин продолжал, не щадя ни ее самолюбия, ни ее саму. Его хлесткие слова попадали в самые болезненные точки, жгли невыносимым огнем, заставляя корчиться в агонии ее нутро, будя жгучую ненависть ко всем тем, кто принял ее после предательства. Их жалость была на Дины оскорблением. Укор в глазах матери и деда стали для Дины и приговором, и оскорблением. Та человечка со своим отродьем в доме Тамира были для Дины оскорблением. Его полное равнодушие — были оскорблением.

— М-да, — уничижительным тоном продолжал Роман, — и нигде не задержалась. Каждый использовал тебя в своих целях, получал желаемое и — от ворот поворот. Предателей, Дина, никто не любит и не уважает. Им нигде жизни нет.

Ноздри ее затрепетали.

— Если ты мечтал уязвить меня, то опоздал. И ничего нового мне не сообщил. А вот я, Роман, у тебя действительно по делу, — она собрала свою волю в кулак с одним единственным намерением полностью осуществить хотя бы одну свою задумку.

— И что там у тебя есть? — прищурился Марыкин.

Дина резко втянула в легкие воздух, будто собираясь с мыслями. Осторожно сказала:

— Говорят, ты полукровок подбираешь.

Ни один мускул не дрогнул на лице оборотня, он умело скрыл алчный блеск глаз.

— Кто говорит? — вкрадчиво спросил он.

— Да болтают в определенных кругах, — горько усмехнулась Дина.

— Допустим. А у тебя есть кто на примете?

— Допустим, — и замолчала, явно желая испытать терпение Романа.

Он встал, прошелся к окну и обратно. Зашел за кресло, в котором сидела Дина, уложил тяжелые ладони ей на плечи. Женщина напряглась, выпрямляя спину. И тут же над ухом раздался голос, больше похожий на змеиное шипение, полное неприкрытой угрозы.

— Вздумай только затеять со мной игру, я сотру тебя в порошок. Вздумай трепать языком — я сотру тебя в порошок. Уяснила?

— Да, — просипела она, теряя весь свой боевой настрой.

— Тогда говори, — и он вновь встал напротив Дины.

— Я сдам тебе одну девчонку. Она подойдет тебе, потому что, когда я впервые увидела ее, то учуяла, что она на грани оборота. И сдам тебе ее жалкую мать-потаскуху, — выплюнула Дина.

— И где ты их нашла? — расспрашивал Роман.

— Их Тамир Алдаров где-то откопал.

Марыкин сканировал острым взором лицо Дины, взвешивая все «за» и «против», просчитывая в уме варианты, оценивая правдивость ее слов. А потом неприятно осклабился:

— А может он тебя на нее променял, и ты сейчас слюной от ревности исходишь, а? Что, твоей гордыне хвост прищемили?

— Думай, как хочешь. Я сообщаю тебе их местонахождение, а ты мне заплатишь.

— Очень интересно, — промурлыкал Роман, откровенно пялясь на Дину.

— Я исчезну, наконец, перестану мозолить всем глаза. Свалю на другой конец планеты! — горячо воскликнула Дина, порывисто вставая на ноги.

— Размечталась, — хохотнул он весело. — Ну и где они?

— Они обе в доме Тамира, — выпалила она. Роман молчал, чем нервировал ее. Не выдержав, Дина скрипнула зубами: — Так ты поможешь? Я избавлюсь от них, а ты получишь парочку подопытных. Согласен?

— Да, — не раздумывая, ответил он и сделал к ней шаг. — Оставь это мне.

Дина застыла, натянулась как струна. Ей очень не понравилось выражение лица Марыкина. Смутное и не менее тревожное ощущение ошибки закопошилось где-то под кожей. Внутри всё вопило, чтобы она бежала как можно быстрее и как можно дальше от этого оборотня.

Роман раздвинул губы в хищной улыбке, отчего по коже Дины побежал мороз, но она заставила себя отбросить панические настроения и сосредоточиться на своей цели.

— А теперь, — Роман приблизился еще ближе.

— Теперь? — Дина вопросительно покосилась на него. Хотела отступить, но ей в ноги упиралось кресло.

— Теперь, милая, мы скрепим наш договор, — тихим вкрадчивым голосом заговорил Роман.

Заметив, как умаслились глаза Марыкина, как он похотливо облизал губы, Дина передернула плечами.

— То есть? — нахмурившись, спросила она. Повеяло опасностью, и Дина непроизвольно выпустила когти, будто зверь внутри нее готовился к борьбе. А еще это омерзительное ощущение, будто она самая настоящая продажная тварь!

Вместо ответа Роман мертвой хваткой вцепился в ее предплечье и рванул на себя. Дина взвизгнула и замахнулась для удара. Однако Марыкин, будучи сильным мужчиной, перехватил ее ладонь и заломил руку ей за спину.

— Пусти! — зашипела Дина, безуспешно пытаясь вырваться. — Что ты себе по…

— Если продолжишь рыпаться, я на тебя ошейник надену и на цепь посажу, — серьезно пообещал он Дине. — Будешь обслуживать всех, на кого я укажу. Как тебе такая перспектива?

По тону его голоса она поняла — Роман не шутит. Представив себя в столь унизительном положении, весь ее протест потух, словно пламя спички на ветру. Дина только с шумом выдохнула воздух, открыто и с ненавистью глядя в глаза Марыкину. Тот криво ухмыльнулся, и тут же впился в ее рот своими губами, жестоко терзая ее губы, прикусывая так, что она ощущала привкус крови на языке.

Дина не успела ничего сообразить, а Роман уже резко развернул ее к себе спиной, до боли сжал грудь. Его ладонь проникла между сведенных бедер, пальцы задрали юбку, разорвали трусики. Марыкин быстро пристроился сзади, одновременно распуская ее волосы и наматывая их на кулак. Вывернув ее голову, он снова жадно захватил в плен ее губы. Потом неожиданно ослабил хватку, отпуская волосы. Дина едва перевела дыхание, как всего одно движение, и она судорожно втянула воздух в легкие, оказавшись перегнутой через спинку кресла. Роман железными пальцами сжал ее бедра и дернул назад, грубо насаживая на себя.

Чуть склонился вперед и возбужденно зарычал прямо над ухом. Однако его слова, полные презрения, ядом разливались внутри, отравляя душу женщины:

— Разочарую тебя, детка. Ты не создана для семьи. Или быть женой. Ты создана ублажать кобелей, Дина. И ты ублажишь меня, как следует. А там — посмотрим.

Дина вскрикнула, когда Роман безжалостно толкнулся в нее. А потом сжала зубы и зажмурилась, не позволяя жгучим слезам сорваться с ресниц. Ее снова использовали, навязывая близость. Брали, что хотели, не считаясь с ее желаниями. И, кажется, она уже привыкла к такому обращению. И сама была в этом виновата.