Чтение онлайн

– Стааас. – раздался быстрый цокот каблуков. Парень остановился и повернулся, не выпуская сигарету из зубов. К нему навстречу быстро шла Настя. – Стас.. – подошла, и смотрит. Молчит. А у него внутренности кровоточат при взгляде на нее.

– Что?

– Я. .

– Попрощаться вышла? – вытащил сигарету изо рта и швырнул на тротуар. В голосе лед, но другого она и не заслуживает. Он даже видеть ее не хотел. Развернуть и затолкать обратно в ресторан. Пусть туда валит.

– Стас, мне жаль, – губы искусаны. Наверное, Свиридов так сегодня благодарил за ребенка. У Стаса в глазах потемнело и ярость в черный ураган закрутила.

– Ты, с*ка, Настя! – ближе шагнул и за волосы на затылке схватил, к себе притаскивая. Настя поморщилась, но у него уже все ограничители сгорели. Легкие свело от ее запаха. Оттолкнул грубо. – Скажи зачем? Какого черта ты меня обманывала?

– Я не обманывала. – Из зеленых глаз слезы брызнули.

– Да? А как это называется? Пока мужа не было, со мной трахалась, а когда он рядом, то с ним. Я так? Запасной вариант был? – Настя зажмурилась, чувствуя, как разрывается сердце. Только не знала, что ответить. Если скажет, что Виктор изнасиловал ее, но она все – равно остается с ним, Стас не поймет. Она для него исчезнет. Хотя, смотря в бешеные карие глаза, Настя и сейчас чувствовала, как медленно испаряется из его жизни. – Ответь мне.

– Нет, я полюбила тебя, – зачем призналась и сама не знала. Наверное, оправдание перед ним. Чтобы он не чувствовал себя использованным, второсортным, заменой. Она ведь любила. Почему ни разу ему об этом не сказала? Почему сейчас?

– Заткнись! – выплюнул Стас, сильно схватив ее за скулы. – Ты не знаешь, что такое любить. Ты чертова эгоистка. Если хотела просто со мной трахаться, могла бы так сразу и сказать, а не плести сказки о разводе. – Разжал пальцы, развернулся, сделал несколько щагов, а потом обернулся и остановился. Ткнул в нее пальцем. – Мой тебе совет. Не играй с чувствами других. Однажды кто-нибудь сыграет на твоих, и ты почувствуешь как это, когда тебя смешивают с дерьмом. – полоснул жестоким взглядом и зашагал прочь.

– Я люблю тебя! – Сказала тихо, чувствуя, как в животе нарастает боль. Но он услышал. Обернулся, и отрезал:

– А я тебя ненавижу! – Сжал кулаки и развернувшись, почти бегом рванул к машине. Какая же с*ка. Даже сейчас, тупо признавая то, что пользовалась им, как бабой по вызову, смотрит в глаза и лжет.

Завел тачку, бросил взгляд в зеркало заднего вида, в котором Настя отражалась. Бледная, обхватившая себя руками. По рулю ударил. Второй раз. Третий. Схватил себя за волосы и крепко зажмурился. Из груди вопль рвался. Завел машину и на бешеной скорости рванул с места.

Как он мог наивно допустить, что судьба позволит его единственной мечте сбыться? Долбанная мечта, пронесенная сквозь года, проросшая в нем и подарившая крылья… Нет, чертовы мечты не сбываются. Они дарят лишь короткое мгновение эйфории, желания жить и дышать, возносят к радуге, а потом швыряют сквозь землю в преисподнюю. Боль только сейчас начала охватывать все ествесство, но черт ее дери, почему она не физическая? Ее хотя бы заткнуть можно, затупить таблетками, транквилизаторами, а эту ж суку, раздирающую с мясом плоть – невозможно. Внутренняя боль в разы сильнее и безжалостнее. И сколько теперь понадобится времени, чтобы она хотя бы немного угасла?

Настя смотрела вслед уносящемуся спортивному автомобилю, и медленно умирала. Перед глазами неслись картинки их быстротечного счастья. Его улыбка, от которой у Насти коленки подкашивались, и приятно сосало где – то глубоко внутри, раскатистый смех. Непосредственность, эмоциональность. Живые и страстные глаза. Насте показалось, что Стас выдрал ее сердце и забрал его с собой. Ее заколотило, бросило в холод, а внутри начала разрастаться боль. Такая острая, что Настя не поняла в какой момент она перестала быть душевной и переросла в физическую. По ногам потекло что – то теплое, и она, опустив голову, увидела, как на асфальт капает ярко – алая кровь. В панике схватилась за живот. Нет, нет, НЕЕЕТ! Если что – то случится с ребенком, она не переживет. Не простит себе этого никогда.

– Девушка, что с вами? – средних лет женщина, взволнованно подошла к Насте и охнула, посмотрев вниз. – Я сейчас вызову скорую, держитесь.

У Насти перед глазами поплыло. Ноги подкосились, и она упала на асфальт, кое – как придерживаемая перепуганной прохожей. Сквозь туман слышала, как она зовет на помощь, полный тревоги голос Виктора, Маши, и еще несколько знакомых, которых не могла различить. Все приобрело черный оттенок, когда она потеряла сознание.

Настя пришла в себя уже в больнице. В светлой палате с пикающими аппаратами рядом. Из рук торчат провода. Память острым лезвием пронзило воспоминание. Тут же скрутил страх. Около двери Виктор разговаривал с мужчиной средних лет в белом халате.

– Что с ребенком? – приготовившись к худшему, хрипло спросила Настя. Врач улыбнулся, подошел ближе. Муж сел на край кровати и взял ее за руку.

– Все в порядке, Анастасия. Вы в полном порядке, – заверил доктор, наблюдая за монитором справа от кровати и делая какие-то записи в карточке.

– Я не о себе спрашивала, – сложно было произнести еще раз слово ребенок, потому что это было слишком тяжело. Если она его потеряла, ее жизнь так же потеряет какой-либо смысл.

– И с ребенком тоже. Плодное яйцо на месте. Мы сделали УЗИ, пока вы были без сознания. Точно смогу сказать только после пятой недели, когда будет возможность прослушать сердцебиение.

Настя отвела взгляд и положила руку на живот. «Будь там, маленький. Пожалуйста, будь там, – мысленно умоляла она, – Я не могу тебя потерять». Виктор сжал ее руку.

– Настя, Сергей Александрович говорит, что тебе нужен покой. И будет лучше, если две недели ты побудешь здесь, под наблюдением.

– Да, Анастасия, – подтвердил врач кивком головы. – Я даже настаиваю на том, чтобы вы остались. Вам нужен покой, никаких негативных эмоций и лишних движений.

– Я согласна.

Настя была согласна на что угодно, даже если придется проваляться в этой чертовой постели все девять месяцев. В том, что случилось, была только ее вина. Если бы она не позволила эмоциям овладеть собой настолько, что весь мир показался ей мертвым, то с малышом было бы все в порядке. Проклинала себя за то, что когда делала тест, в глубине души надеялась на отрицательный результат. Какая глупая идиотка. Своими мыслями накликала беду.

Именно в тот момент Настя запретила себе думать о Стасе. Она закрыла все воспоминания о нем в самый дальний сундук своей памяти, замкнув ящик на сотню защитных кодов. Но они грозились каждый день сорваться от силы, с которой чертовы картинки их совместного времяпрепровождения пытались вырваться наружу. То одна, то другая». Но Настя оказалась сильнее. Точнее даже не Настя, а ребенок внутри нее. Он так отчаянно хотел жить, что каждый день посылал маме мечты о том, как появится на свет, помогая тем самым усесться на этот проклятый сундук и перекрыть кислород всем мыслям. Догадкам, домыслам как там Стас. Настя не сомневалась, что звездный парень уже нашел замену, а может и не одну. Даже, скорее всего, каждый раз новую. Девушка в эти моменты зажмуривалась и представляла, как держит на руках малыша, а он ей улыбается, посасывая кончик пальчика. Это помогало. Боль отпускала. Ненадолго, но пряталась, лишенная способности побороть силу материнской любви. Настя удалила все приложения с телефона, намеренно лишая себя возможности листать стену соцсетей и натыкаться на ненужные фотографии. Виктор предложил ей привести ноутбук, но она отказалась, заменив его книгами. Ходила по палате и гладила живот. Приезжала Машка с огромным плюшевым медведем, занимающим теперь почетное место рядом с кроватью. Ни о чем не спрашивала, хотя она точно видела в тот вечер, как Настя выбегала из кафе следом за Стасом. Арина прилетела из Парижа и половину одного из дней рассказывала о своих путешествиях. Виктор приезжал четыре дня подряд, а потом уехал. Настя была глубоко благодарна этому мужчине за то, что нашел в себе силы простить ее и ни одним словом или намеком не попрекнул за случившееся.