Чтение онлайн

А через две недели в темном кабинете УЗИ Сергей Александрович с радостной улыбкой заявил, что все в полном порядке. Показал Насте на мониторе крошечный круг, похожий на небольшой орешек, а ей показалось, что ничего прекраснее она никогда прежде не видела. Настя тогда заплакала. Тихо, благодаря Бога за то, что не отнял у нее малыша и подарил долгожданное счастье. Врач велел сменить пыльную Москву на более чистый воздух, и семейная пара приняла решение, что супруга уедет в Лос-Анджелес.

Когда летела в самолете, Настя думала, что будет легко войти в дом, где они со Стасом больше двух месяцев назад тонули друг в друге. Но поняла, как ошиблась, только открыв дверь и ступив на порог. Воспоминания подобно зыбучей волне накатили прямо в холле. Перед глазами отчетливо всплыло утро, когда Стас прилетел к ней. Его глаза, кепка назад, руки страстные и дарящие немыслимые удовольствия. Здесь он обнимал ее, целовал. Повернула голову в гостиную, и сердце болезненно сжалось. На полу у камина они занимались любовью. И на диване. На столе. По этим ступеням он поднимал ее, когда Настя уснула в машине. Стало тяжело дышать. Казалось, даже стены были пропитаны воздухом, который они разделяли вместе. Развернулась и, решительно захлопнув дверь, отправилась в аэропорт. Поживет у отца в Нью-Йорке. Здесь точно можно с ума сойти. А отец только рад будет ее приезду.

В компании Виталия Свиридова дела шли вверх. Банки позволили реструктуризацию задолженностей и увеличили срок выплаты по кредитам. Джейми активно занималась созданием новой коллекции, пересматривались договора с поставщиками, искались новые спонсоры. Папа с их последней встречи будто ожил. Встретил Настю с распростертыми объятиями. Никак не мог оторвать руку от ее растущего живота. С этого времени Настя стала часто бывать на фирме. Помогала Джейми чем могла. Девушка оказалась довольно интересной и веселой. Раньше их связывало только общее знакомство с Тимом и минимум других поводов для разговоров, теперь же круг общих тем расширился. Девушки часто сидели за столом, кропотливо прорабатывая идеи и вкладывая их в рисунки, выходящие из-под талантливой руки модельера. Настя старалась занять свое время как можно более продуктивно, потому что только в эти минуты ее мысли были заняты не воспоминаниями. Отец радовался, как ребенок, наслаждаясь вечерами в компании дочери. С тех пор, как родное дите вышла замуж и переехала в новую квартиру, их с Настей семейный угол, в котором они жили до ее свадьбы, словно опустел. Без ее веселой болтовни и звонкого смеха Виталий чувствовал себя одиноко. Дети вырастают и покидают дом. Это нормально. Родители всю жизнь к этому готовятся, но когда наступает момент, и они остаются одни, понимают на самом деле, что только детьми и дышали все эти годы. Это будто много лет подряд летишь на бешеной скорости, а потом резко тормозишь и бьешься всем телом, утопая в боли. Сначала сложно понять кому и как теперь посвящать свое внимание, давать советы, ведь они взрослые теперь, уже не нуждаются. Потом привыкаешь. «Синдром пустого гнезда» понятен только тем, кто остался с пустотой внутри, отпустив свое чадо во взрослую жизнь. Хорошо, если есть любимая работа, чтобы силы в нее вкладывать, или человек, готовый разделить старость. Такой женщины у Виталия не было. После смерти жены он и смотреть на других не хотел. Никто больше не нужен был ему. Побыв счастливым однажды, больше этого счастья не переплюнуть. Теперь же, когда Настя снова изъявила желание жить с ним весь период беременности, мужчина готов был вокруг дочери кругами ходить, лишь бы она не передумала. Работа работой, но ничто не заменит любящих глаз рядом. Настя уезжала к себе в квартиру, только когда приезжал Виктор. За первые два месяца он смог вырваться только три раза на несколько дней. У его подопечного как раз был тур и какие-то кастинги, в которые Свиридов старший не вдумывался. Он был счастлив за детей и с нескрываемым нетерпением ждал внука или внучку.

***

Стас запрокинул голову назад, чувствуя, как неумолимо приближается оргазм. Стройная, охренительно красивая блондинка стояла перед ним на коленях, полными губами и умелым языком вознося его все выше и выше к вершине удовольствия. Сколько таких пустышек он сменил за последнее время, пальцев на руках и ногах не хватит посчитать. По одной, а то и две на одну ночь в каждом городе, пока турне не закончилось. Да, не смотря на выматывающие концерты и энергию, которую отдавал зрителям, у него оставались силы еще и на то, чтобы потом полночи забываться в желающих оказаться поближе к звезде. Поначалу противно было. Первые дни после того, как Настя уничтожила его, растоптала и стерла в порошок, Стас вообще не понимал, как дальше жить и что делать. Приперся домой и напился в хлам. Чуть самолет не проспал через сутки. Смутно помнил, как Рома тащил его на себе до аэропорта, матерился, на чем свет стоит, даже по роже, кажется, заехал. Или это Стас Роме заехал? Похер. Не было важно. С того момента все перестало иметь значение, кроме невыносимой боли, которая нарывала подобно гноящейся ране и ныла, ныла, ныла. Как он отпел первый концерт и сам не понял. На песнях, которые ей посвящал когда-то, наизнанку выворачивало. Парень просто разворачивал микрофон в зал, и зрители пели сами, наизусть зная слова. Да, он позволял им пропеть большую часть текста, потому что сам был не в состоянии вспоминать о тех чувствах. Именно тогда, в первое, второе и даже третье выступление он орал на сцене. Публика оценила. Они все думали, певец играет. А он подыхал. Пел, что любит, ненавидит, ждет, и сдыхал прямо там, падая на колени и молотя кулаками по деревянным полам. Почти сорвал голос. Выдрал половину волос, а потом его понесло. Виктор спустя пять дней, когда приехал и увидел в каком состоянии Багиров, устроил тому разнос. Долго орал, что не знает в чем дело, но если исполнитель не возьмет себя в руки и не отработает концерты, лишится гонорара. Да Стас плевать хотел на весь этот гонорар. В рожу хотелось тому дать. Кулаки зудели от желания въехать и размазать по стене. Смотреть, как кровь хреначит из носа, и убивать. Методично и беспощадно. Только смысл? Свиридов не виноват в том, что натворила Настя. Интересно, он хоть знает об этом? Вряд ли. Но в руки себя все же взял. Концерты отыгрывал на все сто процентов, и только после них шел в разгул. Брал самых настойчивых фанаток, море выпивки и перся к себе в номер. Они, не стесняясь, делали свое дело, а парень в пьяном угаре улетал туда, где не было боли и ее. Плыл только покачивающийся мир и его собственное удовольствие.

– Давай, детка, еще немного! – зашипел, чувствуя, как позвоночник простреливает наслаждением. Положил ладонь блондинке на затылок и крепче к паху прижал, сосредоточенно наблюдая, как алые губы обхватывают его член. Девушка явно не первый раз делала минет. Глубоко втягивала в себя его стояк и ударяла языком по головке, приближая к пику. – Умница! – шумно выдохнул, открыв рот, а потом, оттянув ее за волосы, развернул к себе спиной и толкнул на кровать животом вниз. Потянул на себя за бедра, заставляя встать на колени, и одним ударом заполнил мокрую плоть. Девчонка вскрикнула, сгребая в кулак простынь и сильнее прогибаясь, а Стас тут же задвигался быстро и глубоко, сжимая ягодицы, краснеющие под его ладонями от силы, с которой пальцы впивались в мраморную кожу. На каждом его толчке она кричала все громче, толкаясь навстречу округлыми бедрами, и со звонкими шлепками принимая его глубже. А парню хотелось еще сильнее. Чтобы орала и слезы из глаз. Он ненавидел себя за это. Долбаное желание причинить боль. Раньше такого не было. Одноразовый секс – да, довольно часто и регулярно, но всегда с обоюдным удовольствием. Он любил, когда девушки кричат, извиваются и корчатся, кончая под ним. Но теперь ему было мало. Теперь хотелось, чтобы те испытывали боль. Стас знал причину. У нее даже имя было и глаза зеленые. Именно ей он мстил посредством ни в чем невиноватых девушек. Ее слезы хотел видеть и боль причинить такую же, какую и она ему. Заставить заплатить за гребаную ложь и все то, в чем любящий свою недосягаемую мечту теперь жарится ежедневно.

Мобильник затрезвонил в самый неподходящий момент. Стас выматерился и, не прекращая двигаться внутри блондинки, нащупал рукой на рядом стоящей тумбочке телефон.

– Да? – ответил, даже не взглянув на экран.

– Багира, ты дома? – Ромыч. Как всегда вовремя.

– Угу, – промычал Стас, наблюдая за извивающейся подтянутой задницей.

– Не занят? Я сейчас подтянусь. Это срочно.

– Не занят. Валяй. – откинул мобильный обратно на тумбочку и вернул руку на порозовевшую ягодицу. Второй намотал взмокшие волосы на кулак и на себя потянул.

– Давай еще немножко! – зарычал, чувствуя, как по телу проходит приятная судорога. Резче задвигался, быстро, но не очень глубоко, пока девица не закричала, выгибаясь, а стройные ноги не задрожали под его ладонями в конвульсиях оргазма. Вошел в нее еще раз, натягивая на себя за волосы, и обхватил пятерней скулы, нависая сверху и быстро толкаясь в пульсирующую плоть. Хрипло застонал, когда тело прошибло волной удовольствия, и оперся рукой на кровать, несколько раз еще ритмично дернувшись внутри девушки. Тяжело задышал, выскальзывая наружу, стащил презерватив и выкинул в урну, рядом с кроватью. Пару дней назад специально для этих целей сюда поставил. Заебывался каждый раз собирать по комнате использованную резину. Откинулся на простынь и выдохнул.

– Обалдеть, – без сил упала на живот Ира, да, кажется, так ее звали. – А можно еще раз так же?

Стас усмехнулся криво и потянулся за сигаретами. Засунул одну в рот и чиркнул зажигалкой, подкуривая.

– Неа, нельзя. Ко мне сейчас друг придет, так что тебе пора.

– А ты хам, – возмутилась кукла, приподнимаясь на локтях. Стас не смотрел на нее. Прикрыл глаза и дымом затягивался.

– Думаешь, меня это беспокоит?

– Вряд ли.

– Умничка.

– Я в душ хоть схожу, можно?

Стас махнул рукой в сторону ванной комнаты, даже не утруждаясь глаза открыть. Потом оделся, выпроводил блондинку, а спустя десять минут впустил Ромку.

– Здарова, – пожал руку и стукнулся плечами. Отправился на кухню, слыша, как Ромыч стаскивает кроссовки.

– Как ты тут? – поинтересовался друг, странно на Стаса поглядывая.

– Да нормально, – Стас подошел к холодильнику. – Пиво будешь?

– Нет, – хозяин квартиры достал бутылку, открыл и хлебнул. Рома сел на стул и на друга нерешительный взгляд бросил.

– Ну? Чего приехал тогда? – Стас занял стул напротив, вытянув ноги под столом.

– Тут это. Дело такое. Даже не знаю, как тебе сказать. – Рома запустил руку в волосы, на парня виновато взглянул, а потом к его бутылке потянулся. Выпил залпом половину.

– Не тяни.

– В общем, у меня знакомый есть. Папарацци хренов. В газетах нескольких работает и на сайтах. Гнида такая, что мама не горюй. В баре одном познакомились около полугода назад, – и замолк, заламывая пальцы. Стас прищурился.

– И что?

– Короче, он сегодня ко мне пришел и дал кое-что. Сказал тебе передать. – Рома потянулся во внутренний карман зимней куртки, которую так и не снял, и вытащил толстый белый конверт. Перед Стасом положил. – Сказал, если ты не заплатишь, эти фотки будут во всех газетах и с самыми грязными подробностями.

Стас взял конверт, открыл и высыпал на стол фотографии. Штук двадцать. В груди мгновенно сдавило, и перед глазами красные пятна замелькали. На фото Настя и он. Раскинул верхние в стороны. Рома по-любому их уже рассмотреть успел, скрывать нет смысла. На одном фото Настя улыбается, пока Стас говорит ей что-то на ухо. Парень и сейчас помнил, что именно тогда говорил. Что хочет ее, как одержимый. И не врал. Ни разу не врал. На второй Настя расстегивает его брюки. На третьей уже лежит на столе, без лифчика, а он между ее ног со спущенными штанами. Кулаки непроизвольно сжались, сминая фотографию. Этот день помнился так отчетливо. Настя тогда на репетицию приехала, сказала, что не может ждать вечера. Соскучилась она. Траха хотелось видать так, что зудело в одном месте, а муженька рядом не оказалось. Вот тебе и «соскучилась». Ярость вспыхнула с новой силой. Он так старался не думать о ней все это время. Давил, как вошь поганую каждую мысль, что напоминала о некогда любимой женщине. А теперь это.

– Сколько? – спросил, сжимая до хруста челюсть.

– Много… – Рома глаза в сторону отвел, стараясь избегать фотографий. Стас вынул из-под кучи последнюю. Пара уже одевалась, и Настя помогала ему застегнуть пуговицы на рубашке. Раскрасневшаяся, блестящие волосы в беспорядке, в глаза заглядывает, а на лице улыбка такая, что у него зубы от злости сводит. Над ним, наверное, улыбалась. Устроилась хорошо, захотела, приехала и получила. Отшвырнул фото в сторону. Вот ведь как может один человек заставить другого разувериться во всех светлых чувствах и убить в нем веру в любовь.