Чтение онлайн

– Заслужил, – вздохнул он. – Признаю.

– Идиот! – прорычала я. – Придурок!

Вторая мельница, теперь уже для крупной соли, отправилась прежним маршрутом. Мимо.

– И что ты планировал? Что я буду за тобой бегать с задранной юбкой? – сейчас мне больше всего хотелось аккуратно взять зельевара за шею и придушить, как следует.

Приворотные зелья одни из самых опасных. Если их приготовить правильно, они вызывают легкое влечение, нежную влюбленность и развеиваются через сутки после приема. Но если переборщить с ингредиентами, то примерно на неделю человек может лишиться рассудка. Им будет владеть только похоть – и несчастный будет думать лишь о том, как ее утолить. Забудет о еде, не обратит внимания на жажду – ему нужно будет только одно.

– Лишь слегка расположить к себе, вот и все, – Джеррит стал осторожно отступать за столы, опасаясь, что я на него брошусь. – Клянусь честью, только это.

– Честью? – я даже остановилась, дыхание перехватило от возмущения. – Хочешь сказать, она у тебя есть? Бесстыжий!

– В голове не укладывается, – потрясенно признался Мартин. Он старался держать себя в руках, но я видела в его глазах огоньки гнева. Он злился по-настоящему.

Вот и первый огненный лепесток появился над головой.

– Просто не укладывается в голове, – повторил Мартин. – Джеррит, ты преподаватель. Я поверить не могу, что ты пытался так поступить. Приворожить коллегу! Сломать добрую волю и здравый рассудок другого человека! Я тебя из академии выкину за такие фокусы! Потребую королевского суда!

И над его головой вспыхнули сразу три лепестка.

Мне снова сделалось неуютно. Ну не злятся так драконы из-за нарушения правил, тут было примешано что-то еще.

Очень похожее на ревность, кстати говоря. Я понравилась другому мужчине, он захотел меня приворожить, и ректора это выбесило.

Но с чего? Раз он встречается с Анной и гуляет с ней вечером в беседке, какое ему дело вообще?

– Чисто технически господа Аутенберг мне не совсем коллега… – пробормотал Джеррит, нервно прищелкивая пальцами: то ли пытался оживить какие-то чары, то ли у него начался тик.

– Идиот! – повторила я и вдруг ощутила какое-то чуть ли не детское желание проверить ситуацию. – Если я тебе понравилась, мог бы просто пригласить на прогулку. Здесь, насколько я успела понять, это принято.

И Мартин, и Джеррит посмотрели на меня с одинаковым ошарашенным выражением. “А что, так можно было?” Потом вопрос в глазах ректора сменился на возмущенное “Ты что такое несешь!”

– А ты даже не попробовал… – продолжала было я, и один из домовых напомнил:

– Он картошку чистил и потом ножи и столы мыл…

– Это что, засчитывается, как ухаживание? – поинтересовался Вигвард, и домовой ответил:

– Это кухня, тут любая попытка засчитывается.

Над головой ректора расцвел настоящий пламенный нимб, а ноздри дрогнули так, словно из них готов был повалить пар. Он помолчал, а потом невозмутимо произнес:

– Госпожа Аутенберг, мне нужно побеседовать с вами наедине.

Глава 3

Я кивнула, и мы прошли в кладовую. Ректор закрыл за нами дверь, я опустилась на большой мешок с кофе и подумала: хоть бы он успокоился уже. Вспыхнем ведь всем замком.

И с чего ему так кипятиться? Из-за того, что преподаватель зельеварения решил отчудить шутку в своем репертуаре? В конце концов, да, это было явное нарушение границ, но все-таки не такое, чтобы ректор сейчас полыхал вовсю.

Ревность, как есть. Но с чего? Откуда вообще взялось столько странных и неожиданных чувств? Нахлынули, словно где-то прорвало плотину, и бурные воды свалились нам на головы. И мы барахтаемся в волнах и не знаем, что делать.

– Интересное заклинание, – произнес Мартин. Прошел в сторону морозильных ларей с мясом и рыбой, остановился. Постоял, вернулся. – Сами его изобрели?

– Сама, – кивнула я. – Всегда нравились пауки. Решила задействовать сети.

Мартин улыбнулся. Снова принялся ходить туда-сюда. За дверью неразборчиво и возмущенно переговаривались домовые, Джеррит что-то им отвечал: судя по тону, пытался призвать к спокойствию.

А если он и правда возьмет и пригласит меня на свидание? Ну и что, а я пойду. Потому что я свободная девушка и успела сбежать из дома до помолвки с Норбертом Брикенхорфом. Могу теперь встречаться, с кем угодно.

И если у нас все зайдет достаточно далеко, дракон из семьи Шульцев сумеет защитить меня от Норберта лучше стен академии. Мало ли…

– Кажется, я дал маху, – признался Мартин. – Надо было нанимать вас на преподавательскую должность. Сначала младший ассистент, потом ассистент…

– Ну, если понадобится, мы всегда можем переиграть, – я улыбнулась в ответ. – Главное, что вы дали мне вечную работу в академии. Что поверили мне.

– Поверил, конечно, – серьезно откликнулся Мартин. – Я увидел ваши воспоминания, и это был не морок и не выдумка. Вы в самом деле видели все те ужасы войны, они так вас впечатлили, что навсегда оттиснулись в вашей ауре…

– Так впечатлили, что я решила сбежать в свое прошлое, – ответила я. – Все исправить. Хочу написать королю, рассказать об одном его родственничке. Пусть присматривает за ним.

– Хорошая мысль, – согласился ректор. Он так и таскался туда-сюда по кладовой, это невольно начинало раздражать. Хотелось взять его за руку и усадить рядом. – У его величества много родственников, за которыми нужно бы присмотреть.

Так. Кажется, мы подходим к главному.

– Да, неприятная случилась история, – сказала я. – Меня еще никто не пробовал приворожить.

Мартин скривился, словно одновременно разжевал добрую дюжину лимонов.

– Это отвратительный поступок, который никак не согласуется с честью преподавателя и мужчины, – с нескрываемой злостью ответил он. – Обещаю, Эмма, такое больше не повторится. Я сегодня же подпишу приказ об увольнении господина Шульца. Он больше не потревожит вас своими глупостями.

Он так яростно смотрел, так тяжело ронял слова, что я вдруг подумала: а ведь да, это все-таки ревность. Драконы так себя ведут, когда кто-то тянет лапы к тому, что они считают своим.

Но с чего бы Мартин считал меня своей собственностью? Мы познакомились только сегодня, перебросились парой слов за ужином, вот и все. У него, в конце концов, есть Анна, с которой он гуляет вечером по беседкам. Откуда бы тут взяться ревности?

Но это была она. Однажды Норберт смотрел и говорил примерно так же, когда один из его товарищей остался на ужин и засыпал меня комплиментами. Он ни слова не сказал, пока гость был в доме, зато потом выплеснул на меня свой гнев, избил до трещины в ребре.