Не нужный Богу
Шрифт:
Это было главным для него тогда!.. А сейчас понял, что в прежней жизни был волком. Потому и повлекло его в лес, увидеть Маа.., волчат.. Которых, конечно же, нет там, и не могло быть…
Всматриваясь в темноту осеннего сырого леса, он увидел не только падающие листья, но и шары… Другие, размером поменьше его. И даже совсем маленькие. И понял, что это души мелкой живности, а ему – ставшему человеком – здесь делать нечего.
2. Наследие былого
Рванулся из леса вверх, не соразмерив сил, и оказался на высоте, с которой Земля предстала голубым школьным глобусом. На мгновение охватил восторг, вызванный звездной темнотой. Но холод! Он стал что-то замедлять, истощать и заставил тут же ринуться назад, к спасительному, желанному и родному.
Вернувшись к полям и лесу, почувствовал до полного осознания, какое же это райское благо – Земля. И как же она прекрасна своим разнообразием всего живущего, вечно сменяемого, щедро дарящего.
«И моего! Личного!!. – горделиво подтвердил чувства словами. – Полтора миллиона гектаров мои! Были.., – пришло унылым эхо. – Ну, моих детей, внуков, правнуков! Продолжателей! Не я же один – все для детей стараются! А я ушёл из жизни…
И опять приползла гадкая мыслишка, что не ушёл, а выбросили! – « Это меня-то, который их поднял из грязи… Наказать! Найдётся же способ при такой-то ярости. А если не взяли к Богу, то может специально оставили расправиться с ними. Я же волк! Ради своего-то, мне и жизни не жаль. Адреса их знаю…
Первым вспомнил своего другана и заместителя по финансовым делам Никитку Степаныча, сукина сына и подлеца. И…
– через мгновение – оказался перед ним: спящим в широченной кровати с девчушкой первых лет взросления. По присутствию в комнате множества шаров, догадался, что зрелище для них было особо привлекательным. Пиар – парад фантастики половых извращений. Не осуждал, конечно, потому что сам устраивал подобные и коллективные разгрузки от суеты бизнес-политики, а главное ради показа, что такой же, как все – повязанный аморалкой – свой! Запоздало злился, что все их элитные баловства, оказалось, видимы с Того света, как и ему сейчас. О каждом докладывают, наверное, кому следует. А кому, кроме Бога?.. А ему зачем наша мразь?! Значит, сами сопереживают, что не могут так, как живые. И что же тогда?.. Может, своим шаром ударить по его башке? Коснулся и… воспринял его мучающие ощущения переполненного мочевого пузыря и чередующиеся порывы подняться.
«Ссы!..И вспоминай меня каждую ночь! Вот таким.., – изобразил он себя с волчьими ушами, вздыбленным загривков и лапами, раздирающими его низ живота. – Каждую ночь буду терзать тебя, пока не подохнешь.
– Нет, нет… Не я же… Велели.., – испуганно бормотал Никита и, пустив струю, с облегчением водил взглядом по потолку, где им невидимые шары пришли в заметное движение.
– Дядя, ты чего?., – приподнялась девчушка.
– Что?
– Кричишь так.
– Что кричал?
– Велели что-то.
– Сматывайся!.. В кошельке твои деньги. Забирай его, уходи…
Объявленное прекращение ожидаемой оргии тут же заметно убавило количество шаров. И Волк решил, что достаточно получил информации. И если Никитке приказали, то смерть предрешена была этажами выше… Он тоже выплыл из комнаты, из дома…
Поднялся выше, в северную ночь без темноты, и увидел золотой купол Исакия, шпиль Адмиралтейства, колонну Зимнего дворца… Понятно, Питер!
Потекли догадки одна страшнее другой, но пресек их продолжение решительным приказом себе: проверить!
Вторым на его очереди был телохранитель. Мужик надёжный, проверенный! И вдруг такое… Воссоздал его образ и…
…оказался перед ним – лежащим на столе со сложенными руками на груди, с вставленной в пальцы горящей свечкой.
«Убрали как лишнего свидетеля, – проявилась догадка, вызвав внутреннюю ухмылку. – Получил, что заслужил!
«Доволен?, – воспринял мысленный ответ Толяна и увидел его в эфирном изображении, только не голым, как видел себя, а одетым в костюм, похожим на похоронный. Вспомнил своё одеяние перед смертью, и сам проявился в нём.
«Мёд пью! Чем же ты, падла, недоволен был. Чего не хватало?
«Избытка твоего. Все гребут, а я – берегу тебя.
«Что обещали?
«Твой счёт в Сингапуре.
«А он закрыт, деньги переведены в Боливию.
«Теперь знаю, что и в Боливии их нет.
«Как, нет?.. Да я сам подписывал… – встревожился Волк по человеческой инерции и, опомнившись, посмеялся над собой: какие теперь деньги, страсти, смерти? Когда сам мертвец. Да и там… – зачем были нужны в неповоротном излишке? Ведь не жил, а только вырывал у кого-то, накапливал, раскладывал по надёжным банкам, чтобы когда-то, где-то хорошо пожить по-человечески.
«Понятно, – ответил Толян. – Тоже был дурак!
«Как и ты. Что будешь делать?
«Прощаться. По Земле полетаю. Наведаю родню, предков, друзей. А ты… мстить прилетел?
«Я был волк. Нет у меня человечьей родни.
«Душа была волчьей, а тело – то получил человеческое. Были мать и отец.
«Детский дом был и подброшенный ребенок.
«А мать твоя не абортировала, родила тебя… То, что вырастить не смогла, так это от нищеты, которую создали в мире такие, как ты.
«Ты знал её? Почему не докладывал?
«Сейчас догадался.
«Прощай!
Вылетел из квартиры и завис над городом, сиявшим ночным освещением. Отметил, что тьма не помеха, все видно и во тьме, но свет вносил раздражающий контраст и он отдалился от него, обдумывая дальнейшее… Услышанное от Толяна внесло некоторое понимание. Бог не бросил, а милостиво дал время проститься с живущими, и надо определиться, к кому явиться для прощания. Конечно же, первыми всплыли образы жены и детей. Но после разговора с Толяном пробудилось что-то запретное и начал раскручиваться фильм воспоминаний назад к детским годам, и даже глубже, к младенчеству. И вспомнил себя, истошно кричавшим с мольбой.
– Мамочка, не бросай меня. Я буду слушаться, мамочка…
– Чужой ты ему!.. Не родной… А там будешь жить, не убитый. Иди и забудь нас… Вон к тем дверям… Только скорее, бегом…
Он глядел в её страдающие глаза, наполненные ужасом, и детским нутром своим понял бесповоротность её вынужденного решения. Побежал от ворот к указанным дверям с тускло горящей лампочкой над входом в дом.
Образ матери вызвал желание увидеть её, если жива…