Чтение онлайн

— В тот день, когда он припёрся в этом жёлтом цыплячьем ужасе, я решила его подразнить и… немного увлеклась. Короче, взбесила его, он не выдержал и пихнул меня. Я уцепилась за него, он потерял равновесие, и мы полетели в лужу.

— То есть, наши слова о решительных действиях ты восприняла так?

— Это вышло случайно! — оправдывалась я. — И вообще, будешь комментировать, я тебе ничего рассказывать не буду.

— Понял, принял, молчу.

— Итак, после этого феерического падения, я предложила пойти ко мне, чтобы постирать и высушить куртку, — продолжила я. — Он согласился. Потом мы легли смотреть фильм, но я вырубилась после пятнадцати минут просмотра, и он тоже, как оказалось. Потом ему позвонила мама, мы проснулись, пошли сушить куртку феном, потом попрощались, договорились сходить в выходные в ЗАГС. Но уже к ночи ближе он написал мне и предложил сходить вместо ЗАГСа в кино. Я согласилась, и мы сходили. Всё.

— О-бал-деть, — только и смогла сказать Алёна. Да уж, другого слова тут не подберёшь.

— А, а ещё было смешно, когда я ему в понедельник штаны предавала, которые он у меня забыл…

— Что? — снова закашлялась Алёна.

— Это не то, о чём ты подумала. Просто он испачкал штаны в грязи, и я решила и их постирать тоже.

Жданова закусила нижнюю губу, при этом смотря на меня таким гордым взглядом, словно я сейчас ей учебник физики наизусть пересказала.

— Я горжусь тобой.

— Это почему? — не поняла я.

— Ты бы видела себя сейчас. Это словами не описать, правда. Но когда ты говоришь о нём ты…

— Что? Выгляжу, как сумасшедший фанатик?

— Нет, наоборот. Ты стала более спокойной, и при этом я вижу и чувствую, насколько он тебе нравится. Это… невероятно.

Я смутилась. За последние две недели Тимофей стал неотъемлемой частью моей жизни. Мы постоянно переписывались, каждый день встречались в библиотеке, чтобы решать физику. Я настолько к нему привыкла, что дни без него теперь казались мне скучными и однообразными.

Интересно, а что чувствует он?

— А он? — словно прочитав мои мысли, спросила Жданова. — Как думаешь, ты ему нравишься?

Не знаю. На этот вопрос может ответить только сам Тимофей.

— Понятия не имею, но, скорее всего, нет. Где я, а где он, Лён? Ты видела, какие девушки вокруг него вертятся?

— Четырнадцатилетние, — буркнула он. — И я, между прочим, не видела, чтобы он вообще сейчас с девочками общался. Тусит со своей элитной пацанской компанией.

— Пусть, если ему так нравится, — отмахнулась я. — Рассказывай лучше, что у тебя там за история?

— Да ничего особенного… просто я, похоже, втюрилась. И хуже всего, что из-за Шумова, который постоянно маячит у меня под боком, я не могу нормально общаться с этим человеком…

— А ты объясняла ему ситуацию?

— Конечно. Он всё понимает, просто… ему от этого некомфортно, вот и всё.

Нет, ну почему с парнями всё так сложно? Один липнет, другой френдзонит? Почему нельзя, чтобы всё у всех было нормально?

— Да, Алён, вот это мы удачливые с тобой. За одной бегает чувак, который ей не нужен, из-за которого тот, кто нужен, не может нормально общаться. А другая вообще сама бегает за тем, кто ей нужен. Жизнь, блин.

— Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает, — грустно процитировала Алёнка строчку из известной песни.

— Я за тобою следую тенью, я привыкаю к несовпаденью, — закончила я.

5

— Привет, — запыхавшись, поздоровалась я. — Спасибо, что подождал, нас задержали на алгебре.

— Да я сам только что пришёл, — отмахнулся Тимофей. — Ну что, один день до главного босса?

Главным боссом мы прозвали контрольную по физике. Тимофей, как настоящий задрот, предложил это название, мне оно понравилось.

— А она не завтра, — плюхнувшись на подоконник рядом с ним, раздражённо оповестила я. — Она её перенесли на первый урок после каникул.

— Ну и фиг с ней. Не морочь мозги, — он отложил телефон в сторону. — Из-за этого такая кислая?

Похоже, скрывать эмоции я действительно не умею.

— Нет, это из-за алгебры. Стояла сегодня у доски и ничего не понимала, вкатили трояк. Такая вот я тупая.

— И ты из-за этого расстроилась? Да наплюй. Ну какая ты тупая? Очень даже умная. В физике разобралась, и в алгебре точно разберёшься.

Мне вдруг стало так трогательно от его слов. Даже Тимофей в меня верит. Считает умной. Какой он хороший.

— Эй, ты чего? Ну хочешь, я и алгеброй с тобой позанимаюсь. Саш, — я оказалась в крепком кольце его рук.

Уткнувшись парню в грудь, я закрыла глаза и попыталась забыть обо всех этих дурацких точных науках. Только я, Тимофей и наши объятия. Разве может быть что-то лучше?

Для момента из какого-нибудь романтического кино нам не хватает только поцеловаться. Но об этом можно даже не мечтать. Или…

Что там Алёна советовала? Переходить к решительным действиям? Хотя, поцеловать его сейчас, когда я даже не знаю, нравлюсь ли я ему, это будет скорее безрассудным, чем решительным шагом.

Целовать? Не целовать? Решиться или нет?

— Ты пахнешь Новым годом, — внезапно шепчет он. — Мандаринами и корицей. Люблю этот запах.

На заметку (два): почаще объедаться мандаринами и пить чай с корицей.

— А ты пахнешь мятой. Я люблю мяту, — так же шёпотом произнесла я. Я люблю мяту и тебя. А ты только мандарины и корицу.

На секунду мне показалось, что ещё чуть-чуть, и случится чудо. Новогодний подарок мне от судьбы. Вот сейчас. Раз. Два. Три.

— Нет, ну что это такое? Библиотека создана, вообще-то, чтобы читать и развиваться, а не для обжиманий! Устроили тут… разврат!

Нина Ивановна, библиотекарь, прозванная учениками совой, за то, что постоянно спала на рабочем месте и была уже почтенного возраста, с возмущённым видом стояла у стеллажа в нескольких метрах от нас.

— Извините, — отлипнув друг от друга, промямлили мы.

— Идите отсюдова! Ходят сюда, постоянно, сидят там в углу. Дом свиданий какой-то. Обжимайтесь в другом месте, — смирив нас раздражённым взглядом, библиотекарь направилась к своему рабочему месту. — Стыд и срам…

Тихо смеясь, мы взяли рюкзаки и направились к выходу. Действительно, чего тут сидеть? Физикой заниматься всё равно нет смысла, контрольная теперь нескоро.

— Похоже, в библиотеку нам теперь вход закрыт, — заметила я.

— Да уж. Мне показалось, что ещё немного, и она кинет в нас томом «Войны и мира».