Чтение онлайн

Электричка плавно ехала, какие-то люди то и дело приходили и что-то рекламировали, а мы с Тимофеем молча продолжали обниматься. Интересно, может ли электричка ехать вечность?

Но, как бы мне не хотелось, электричка ехала всего час. Уже находясь в метро мы решали, на какой именно каток поедем. Остановили свой выбор на тот, что около ГУМа, так как там красивее и везде огоньки.

— Ты кстати знала, что около Красной площади сейчас что-то типо ярмарки. Карусель такая большая…

— Карусель? — перебила его я. — Блин, давай тогда сначала туда сходим? Ну, пожалуйста!

— Ну, если ты так хочешь…

— Хочу, хочу, хочу! У меня с детства мечта — прокатиться на огромной карусели. Я прокачусь один разок, а потом пойдём на твой каток.

— Что ты меня упрашиваешь-то так? Я же не против. Выходим, наша станция.

Новогодняя Москва — ещё одно чудо света. Всё вокруг в огнях, всё сияет, куда ни посмотри — везде атмосфера праздника. А на ярмарках ещё круче, потому что там ещё и музыка. И сладости продают. И, конечно, огромная карусель, рядом с которой мы сейчас остановились.

— Не верю, что такая как ты никогда не каталась на такой! — Тимофей поправляет сползающую на лоб шапку и улыбается.

— Такая это какая? — прищуриваюсь я. — С детством в одном месте?

— У тебя оно во всех местах, — продолжает ухмыляться. Ну да, ну да. Взрослый такой. Но я-то помню, кто со мной в снежки недавно играл…

— Тем не менее, ты предпочёл поездке с классом на взрослый каток меня с детской каруселью, — напоминаю я. — Так что, будь добр, купи мне билет и наслаждайся моей счастливой физиономией.

— А почему только тебе? — он направляется к контролёру. — Я тоже с тобой прокачусь.

— Ты же не любишь всякие детские штучки и огонёчки, — удивляюсь я.

— Учитывая, что ты один сплошной детский огонёчек, я уже начинаю сомневаться…

— Что? — громче, чем надо спрашиваю я, но Тимофей уже разговаривает с женщиной по поводу билетов. Ну нет, я так просто не отстану. — Что ты имел в виду?

— Только то, что сказал, — почти равнодушно отвечает он и ведёт меня к очереди.

Класс. И как это понимать? Он не любит всякие огоньки и прочее, но начинает в этом сомневаться, потому что я — детский огонёчек. Из-за меня он начинает их любить? Или… Подождите…

Пока я проматывала в голове фразу Тимофея, очередь дошла до нас, и мы расположились на соседних лошадках. Догадка, промелькнувшая у меня в голове, не давала мне покоя, я не могла перестать вглядываться в лицо Тимофея, ища подсказки и подтверждения, но он, словно специально, или не смотрел на меня, или отворачивался.

Карусель закружилась, закружился мир вокруг. И в этот момент я поняла, что либо всё, либо ничего…

— Знаешь, а мне ведь больше не нужны занятия физикой… — начала я.

— И? — в его голосе слышалась улыбка.

— И любовь — это сила притяжения между людьми в результате их взаимодействия, — вспомнила я фразу, из-за которой появилось наше условие.

— И если действия взаимные, то происходит усиление притяжения, — продолжил он. — Догадалась-таки.

Я засмеялась. Ну, конечно. Тимофей раньше меня понял, что условие можно спокойно нарушать, так как оно бессмысленно.

— А знаешь, как увеличить притяжение в десятки раз? — он наклонился ко мне.

Раз. Два. Три.

Сократив расстояние за долю секунды, Тимофей прильнул своими губами к моим осторожно, совсем вскользь, но этого было достаточно, чтобы колени начали дрожать, а голову задурманивало теплым чувством блаженства. Язык тела был куда более действенным и желанным оружием в признании, чем слова. Его губы дарили настоящий водопад эндорфинов.

Я не могла ни о чём думать. Только он. Только мы. Только наш поцелуй. Мой первый поцелуй.

— Я люблю тебя, — отдаляюсь и снова приближаюсь. — Люблю.

— Саша… — шепчет он и снова целует меня, на этот раз увереннее.

А мир продолжает кружиться.

7

Меня с детства интересовал вопрос: «Почему, когда тебе хорошо и весело, время так быстро летит?». Нет, ну правда. Две недели каникул пронеслись мимо меня примерно так же, как поезд проносится мимо остановки. Вжух — и всё.

Зато за две недели я практически в совершенстве освоила целовательное искусство и практически поборола смущение, возникающее, когда Тимофей внезапно целовал меня где-нибудь посреди улицы или на катке. Кстати, о коньках. На каток мы всё-таки сходили. И этот день был обозначен в моём дневнике как «Всемирный день синяков», потому что столько, сколько в тот раз, я никогда не падала. Но к концу всё же смогла сделать что-то вроде ласточки. Подстреленной ласточки.

— Да всё у тебя получится, — успокаивал меня Тимофей, стоя в метре от меня. — Оттолкнись посильнее и всё. Физика, Саша.

— Катись ты со своей физикой, — я старалась не двигаться, чтобы снова не шлёпнуться. — Ну дай руку, пожалуйста!

— Не-а, — помотал головой. — Сама давай. Всё ты можешь.

Да ничего я не могу!

— Тогда давай сделаем по справедливости, — предложила я. — Ты рассказываешь мне, когда именно я тебе начала нравиться, а я пробую твою долбанную ласточку.

— Что ж ты пристала ко мне с этим вопросом? Это что, действительно так важно?

Я целую неделю пыталась выпытать у него эту информацию, но парень отказывался отвечать. Будто в этом вопросе было что-то очень сокровенное. Но для меня это действительно важно знать.

— Мы так и будем стоять? — спрашиваю я. — Решай быстрее.

— И как у тебя получается вить из меня верёвки? — он поправил шапку. — Катись в мои объятия, так уж и быть, расскажу.

Улыбнувшись, я с силой оттолкнулась левой ногой и тут же подняла её вверх. Руки вытянула в стороны, стараясь удержать равновесие, и через пару секунд оказалась в объятия парня.

— Ставлю 6.0. Олимпийская медаль твоя, — обнимая меня за плечи, усмехнулся он. — Не думала о карьере фигуристки?

— Хватит издеваться, — я серьёзно посмотрела на Тимофея. — Отвечай на вопрос.

— За что мне всё это? — он закатил глаза. — Ну ладно. Один единственный раз я отвечаю тебе. Надо подумать…

Он на несколько секунд замолчал, а потом внезапно засмеялся.

— Ты чего? — растерялась я.

— Ты тоже сейчас посмеёшься, — он выглядел действительно весёлым. — Короче, я сейчас быстро у себя в голове всё промотал и понял, в какой момент всё это началось, — он снова засмеялся.