Чтение онлайн

– Для этого, насколько мне известно, существуют классные часы, – чеканит Химчистка.

– Эм-м-м, э… а… ну мы вот, – объясняет Тортила.

– Но у вас, если я правильно поняла, какой-то особый, очень важный повод?

– Здыхлик за фотоальбом не сдал, – объясняют задние парты. – Здыхлик фотографии не хочет брать.

– Вот как.

Несколько секунд Химчистка молча просвечивает Здыхлика своими знаменитыми глазами-прожекторами, а тот, вместо того чтобы еще больше съежиться, почему-то распрямляет слабенькую спину.

Прожектора переключаются на Тортилу.

– На два слова.

Когда за взрослыми закрывается дверь, класс начинает бродить и побулькивать, как разведенные в сладкой воде дрожжи.

– Сырник, ну ты даешь! Сырник сдурела.

– А давайте Здыхлика из школы выгонят! Ну пожалуйста!

– Ты покойник, Здыхлик.

– Да кто его тронет, только пачкаться. А вот Сырник на линейке пропесочат.

– Сырник, ты к нему за парту пересаживайся. Будешь сопельки подтирать.

– Ну кому Сырник, кроме Здыхлика, нужна, она же жирная.

– Жених и невес-та! Жених и невес-та! Фу-у-у-у!

Рывком распахивается дверь, и в нее влетает Тортила – так быстро, будто ее здорово толкнули в спину. К выражению лица ее очень подошла бы парочка свежих дымящихся фингалов. Тортила хватается за спинку своего стула, обводит ошалевшими глазками класс, останавливает взгляд на Здыхлике.

– Ты! Ты почему не сказал, что у тебя тяжелая семейная ситуация?

Здыхлик молчит.

– У тебя проблемы, да? Твоя мама болеет? Чем она болеет?

Только не реви при всем классе, Здыхлик. Замри, окаменей у себя внутри, перестань дышать.

– Она у него с катушек съехала, – весело гудят задние парты.

– Тихо там! – прикрикивает расхрабрившаяся после выволочки Тортила. – Так что у тебя дома? Говори, я слушаю!

– Ничего, – выдавливает Здыхлик чужой, неживой голос из судорожно напряженного горла.

– Громче! Я тебя не слышу.

Здыхлик сглатывает. Противный вкус, и пахнет железками.

– Все у меня нормально, – говорит он громче.

Тортила вытаращивает мутные глазки, разевает сочный рот, вытягивает вверх тонкую, моментально покрывшуюся рельефными венами шею, хватает воздух – кажется, вот-вот задохнется. Тут только Здыхлик и понимает актуальность ее прозвища – учительница будто тянет шею из панциря, и раздувшиеся ее ноздри зияют двумя черными дырками.

– Нормально? – верещит она. – Нормально! Меня там сейчас… что я не обращаю внимания… что я прозевала… и завуч… и ваша по математике еще… педсовет хотят…

Делает паузу – пару раз судорожно вдыхает. Тыкает в Здыхлика кроваво наманикюренным пальцем и тоном ниже продолжает:

– А раз нормально. То пойдешь после урока к завучу. И скажешь. Что все у тебя хорошо. Чтобы на меня. Из-за тебя. Больше не орали. И завтра же. Принесешь. Деньги. За. Фотографии! Всё! Продолжаем урок.

И тут же раздается бодрое дребезжание звонка.

В кабинете завуча нет никакого завуча. Девчонки, крутящиеся возле, снисходят сообщить, что Химчистка уехала в отдел образования и будет только завтра. Здыхлик с облегчением вздыхает и тащится к спортзалу. Физкультура. На нее не надо торопиться. А надо идти как можно медленнее и как можно дольше копаться в раздевалке. Жаль, что учитель не даст проторчать в ней весь урок. Но за опоздание ругать не станет.

– Стоять, Здыхлик!

Тягучие гласные, браслеты с заклепками, стойкий аромат самцов – такой плотный, что его, кажется, можно трогать руками. Не самые крутые из старшеклассников, но явно мечтающие такими стать. Что-то сегодня у сильных школьного мира повышенный интерес к Здыхлику.

– Мы щас уходим, сумки здесь оставим, – лениво тянет один из них, поигрывая мячом на резинке. Мяч черный, блестящий, разрисован мелкими белыми черепушками. – Стой здесь и сторожи, понял? Мы щас туда и обратно, за сумки ответственность на тебе – народ, сюда клади, тут стул сломанный в углу. Чтоб сторожил, понял? Придем, тебя не будет – найдем и бошку в клозет затолкаем, понял?

– А урок? – глупо спрашивает Здыхлик, заранее зная ответ.

– Слушай, Здыхлик, э! Але, ты че-т не понял! Сумки сторожи, понял? Уроки ему, гы-ы-ы! Погодишь учиться. А то больно умный станешь. Пошли, народ, дело на миллион.

На миллион… нет у них, конечно, миллионов. Но какие-то темные делишки крутят и деньги у них водятся. Если бы у них классная потребовала на фотоальбом, они бы шутя выложили… Погоди-ка, Здыхлик. Спроси у них. Ты уже спросил сегодня у Зубра.

– А что вы мне за это дадите? – холодея от своей наглости, ломким слабым голосом спрашивает Здыхлик.

Прямо к его носу подплывает носатая физиономия обладателя мяча на резинке. Под носом маленькие усики и пара прыщей. Пахнет мятной жвачкой и еще чем-то острым, непонятным.

– Але, зайка моя, ты че-т сказал? Ты че, денег за услугу хочешь?

Мяч в черепушечках отлетает от руки хозяина, бьется о стену рядом со Здыхликом и тут же возвращается назад. Раздается довольный гогот. Здыхлик чувствует уже знакомый обжигающий жар, подбирающийся снизу, плывущий от паха к груди, поднимающийся по горлу, уходящий столбом вверх. Он снова ныряет в чужие зрачки, видит в них невнятные, но очень жадные до жизни искорки. Нет, я не хочу денег за услугу. Я хочу возможность иметь деньги, когда мне это нужно. У тебя она есть, я знаю. И мне, кажется, даже не надо твоего согласия.

– Э, народ, он, кажется, того… Э, ты не сбрендил? Слушайте, с ним не опасно сумки оставлять?

– Ничего, – выдыхает Здыхлик горячий воздух. – Я посторожу.

– Пойдем, бртан, че ты. Он посторожит. Хороший мальчик.

Уходят, оставляя за собой хвост ароматов.

Здыхлик стоит возле сломанного стула. На стуле гора рюкзаков – со значками, с заклепками, с надписями. Мимо идут школьники. Потом мимо не идут уже, а бегут – скоро звонок. Потом никто не бежит – звонок прозвенел, все уже прибежали. Один Здыхлик, маленький и жалкий, стоит в пустом затхлом коридоре и стережет чужие рюкзаки.

Шум. Идут. Если заберут сумки быстро, можно будет успеть на остаток физкультуры, и прогула не будет. Урок только начался.

Что-то не то.

– Не, ну а че я мог сделать, ну?

– Не, ну в натуре ниче.

– Во, блин, попали. Откуда они вообще взялись?

– А много взяли?

– Да в этом, что ли, дело?! Нам же никто больше ничего теперь не доверит!

Топают, шаркают, пахнут, разбирают свои сумки. Носатый с усиками тревожно пыхтит. Мячика при нем больше нет.

– Э, Здыхлик, а может, ты беду приносишь, а? До сих пор все нормально было!