(не) Обручённые
Шрифт:
Первым порывом было отказаться. Но потом я малодушно использовала этот предлог, чтобы сбежать от Алана. И боли пополам с недоверием и осуждением в его глазах.
– Я… ненадолго. Прости. Я ещё вернусь, обещаю!
Он не ответил. Только кивнул коротко, провожая мой истаивающий образ угрюмым, тёмным взглядом.
9.18
После Саутвинга, с его нагретыми солнцем камнями узких улочек, после ярко-голубого неба и солёного морского ветра я возвращаюсь обратно в Нордвинг, словно падаю в глубокий тёмный колодец.
В нём холодно.
Я уже забыла, что в родном холде так холодно – сырая стылость истекает от стен, пропитывает одежду. Свинцовое небо слишком низко – оно давит, как будто пытается обрушиться мне на голову и раздавить. Здесь я чувствую себя снова маленькой и ничтожной. Возвращаюсь в детство, когда не имела права даже выйти за порог комнаты. Мне тогда тоже было постоянно холодно.
Обхватываю себя руками, замираю на мгновение, а потом стряхиваю с себя эти мысли и решительно иду вперёд по гулким длинным коридорам. Низкие своды, тёмный камень освещён факелами. Здесь ни следа от изысканной роскоши дворца Короля-без-Короны, который, даже разрушенный, выглядит произведением искусства. Холд Нордвинг – прежде всего крепость. Город-воин, город-рыцарь, главный оплот королевства на суровых и неприютных северных холмах.
И я прекрасно понимаю, почему брат предпочёл править из нашего родового гнезда.
Не понимаю только одного. Как за столь короткий срок я умудрилась настолько отвыкнуть от этого места, что теперь чувствую себя здесь чужой, будто оно не принимает меня обратно.
– Могла бы сразу ко мне переместиться! – ворчит Дункан, сдавливая меня в медвежьих объятьях. Даже приподнимает слегка над полом. На нём тяжеленный плащ, подбитый мехом. Это единственное, что хотя бы отдалённо напоминает королевский атрибут. Корону брат по-прежнему носит лишь на официальных мероприятиях.
– Неудобно же! – смущаюсь я. – Тоже по тебе скучала.
Серый взгляд цвета неба над Нордвингом теплеет. А потом принимается меня внимательно ощупывать с ног до головы. Я закатываю глаза. Этот «взгляд доктора» мне знаком до скрипа зубов. Первым делом удостовериться, что младшая сестрёнка не помирает «вотпрямщас». Въевшаяся в него много лет назад привычка. Уж как ни ругалась, отучить не могу.
– Тебе на пользу воздух Саутвинга, как ни странно. Вот уж никогда бы не подумал, что моя маленькая северная принцесса и Южное крыло – вещи вообще совместимые. Нет, правда! Разрази меня гром, да ты загорела!
«А когда помолвку мою с южным королём обсуждал, тоже не думал?..»
По счастью, я остановилась вовремя, прежде чем ляпнуть подобную глупость.
– Зачем ты меня позвал? Что стряслось? – спрашиваю немедленно, как только меня ставят обратно на пол.
– А почему обязательно должно было «стрястись», чтобы я позвал домой любимую младшую сестрёнку? Ничего не случилось, всё у нас замечательно.
– И поэтому нельзя было ограничиться разговором через медальон? – подозрительно переспрашиваю я.
– А что, я от чего-то тебя оторвал? – не менее хитро щурится брат, и я сдаюсь.
– Выкладывай, что там было за срочное дело, и я возвращаюсь. У меня, между прочим, в сегодняшнем плане дня еще прогулки по берегу и кормление чаек не вычеркнуты, - безбожно вру, но сам напросился. Тоже чего-то не договаривает, я ж его как облупленного знаю!
Дункан усмехается, бросает на меня косой взгляд, когда обходит массивный письменный стол в своём кабинете, заваленный бумагами. Здесь на стенах нет полок с книгами. Здесь повсюду висит холодное оружие. И периодически оттуда достаётся.
Дункан садится на массивный стул с высокой спинкой, откидывается и вперивает в меня фирменный «не-вздумай-спорить» взгляд.
– К нам делегация. Из Восточного крыла. Нужно помогать развлекать гостей, мы с Тэм не справляемся.
Я в очередной раз закатываю глаза.
– Скажи лучше, опять пытаешься скинуть на кого-нибудь светские обязанности, которых не перевариваешь!
– Что ты, как я могу! – невинным голосом отвечает брат, ухмыляясь. – А вот ты почему заводишься, есть какие-то проблемы помочь?
– Проблема одна и та же – я-то их не перевариваю точно так же! Я же твоя сестра, забыл? – делаю я последнюю отчаянную попытку подлизаться, но уже знаю, что сейчас будет.
– Не-а, не прокатит! – качает головой непреклонное Величество. Небо, как же хорошо мы жили, пока ему не пришлось надеть на себя корону… - Валяй к себе в покои, там уже новое платье готовое дожидается, Тэмирен приказала для тебя сшить. Лиловый шёлк, тебе пойдёт. Правда, когда она выбирала ткань, говорила портнихе, что оно для белокожей северной красавицы, а тут передо мной какая-то непонятная южанка нарисовалась, обгорелая на солнце, с облезлым носом…
Я надулась.
– Мы у себя на юге в шелках не ходим, так что если ты имеешь что-то против моего внешнего вида…
Брат рассмеялся и примирительно поднял ладони.
– Через час в голубом трапезном зале.
***
Через час в голубом трапезном зале я поняла несколько вещей.
Первое, что лиловый шёлк – это, конечно же, красиво и идёт мне в любом состоянии, хоть белокожем, хоть подкопченном.
Второе – у меня в братьях самый отвратительный лгун и хитрец на свете.
Третье – в Восточном крыле либо резко в результате загадочной эпидемии вымерли все женщины, поэтому послать было больше некого с посольством, либо меня в очередной раз пытаются сосватать.
Нет, я мужественно терпела!
Целых полчаса.
Но когда очередной юный, прекрасный и ослепительно самоуверенный лорд Оствинга проигнорировал мои отказы идти с ним танцевать и попытался взять меня за руку, вспылила.
Просто-напросто переместилась прямиком в личные покои брата, как он и просил. По счастью, застала одного. При Тэмирен мне обычно скандалить неудобно.
– Прекрати своё идиотское сводничество!! – я даже ногой притопнула от злости.
– О! – брат оторвался от надраивания очередной острой железяки. – Лиловый тебе и правда к лицу.
Я зарычала от бессилия. Вот же дубина непрошибаемая!
– Раз ты так, то я возвращаюсь в Саутвинг прямо сейчас.
– Что, неужели все были настолько плохи? – обречённо вздыхает Дункан, откладывая меч и замшевую тряпочку, пропитанную какой-то вонючей гадостью, от которой мне даже здесь хочется чихать.