Чтение онлайн

Но когда я притормозила перед шлагбаумом на выезде с территории отеля. сначала открылась задняя дверь машины и на сиденье забросили сумку с вещами. Мгновением позже на переднее сиденье рухнул Шумский. Без привычного костюма, в джинсах. футболке, просто неприлично подчеркивающей его фигуру, и очках-авиаторах. Как ни в чем не бывало, он сказал:

— Лен, подбрось меня до города. А то мы вчера так хорошо встречу с ребятами отметили, я боюсь, что если меня остановят гаишники, я буду проходить у них под кодовым названием «месячная премия».

Я смотрела на Дмитрия, кусая губы. Я должна была что-то сказать в ответ, но в голове была абсолютная пустота. Отказаться? А почему? Вот как ему объяснить, почему я не могу подвезти? А действительно почему? Он не сделал мне ничего плохого, никак не обидел, не просит чего-то сложного. Проблема в том, что мне стыдно за попытку тайком сбежать, и признаться в этом еще сложнее, чем отказать.

— Лен, поехали. Там люди ждут, — махнул он рукой на пару машин, терпеливо ждущих за нами. И так как я не смогла ничего придумать, то вырулила на трассу.

Несколько минут мы молчали, Шумский уже настроил кресло под себя и развалился на нем как кот-аристократ, всем своим видом демонстрируя свою вальяжную неотразимость, а затем обронил:

— А еще говорят, что женщины долго собираются. Врут.

Я смущенно улыбнулась, чувствуя все большую неловкость. Напряжение все нарастало и скоро стало таким плотным, что воздух между нами можно было резать ножом. Как всегда, Дима не выдержал первым:

— Объясни мне, что случилось? Крокодил вылез из туалета и наговорил про меня гадостей? За время моего нахождения тебя посетило десяток моих бывших, рассказавших страшные тайны? Я, даже, как взрослый самокритичный человек, допускаю, что сделал этой ночью что-то не так. Но я не понимаю, почему нельзя мне было об этом сказать? Почему надо обязательно сбегать?

— Потому что я хотела избежать как раз этого, — буркнула я.

— Чего этого? — раздраженно переспросил бывший муж.

Я только мрачно зыркнула на него. А потом до меня стал доходить весь абсурд нашей ситуации. Сейчас беззаботный раздолбай Шумский обвиняет меня в инфантилизме. И что хуже всего, он абсолютно прав. Если бы он тайком свинтил с утра, это был бы такой удар по моей гордости, который я бы никогда не простила. Поэтому пора брать себя в руки и вести как взрослый человек.

— Прости. Я не должна была так поступать. Уйти, не попрощавшись, было слишком. Я не знаю, о чем ты подумал, но… Этой ночью все было прекрасно. И мне было очень тяжело, что все должно закончиться, — смогла выдохнуть я.

— Лена, с тобой я вообще не понимаю, что думать. С тобой я уже не понимаю мальчик я или девочка? — и глядя на мой недоумевающий взгляд, добавил, — А кто в паре обычно бегает за другим, потому что нужно серьезно поговорить, а? А? Почему у нас это делаю я?

Я пожала плечами:

— Это что еще за сексизм?

— Не уводи разговор в сторону. С чего ты взяла, что у нас все закончилось? — Шумский не сдавался, — Ты сама все видела. Мы созданы друг для друга. Мы должны быть вместе.

Что ж, придется повторить ему все мои утренние размышления.

— Как ты себе это представляешь? Мы живем в разных городах. Давай рассмотрим самый невероятный вариант. Ты вернешься в родной город? Можешь даже даже не отвечать. Ужас в твоих глазах сделал это за тебя. Значит мне надо переехать к тебе. Допустим, ты поможешь найти мне работу в своей коллегии или в другой. Ты знаешь сколько в среднем занимает решение всех вопросов с переводом? Моя знакомая переехала к жить к теплому морюшку, у нее ушел почти год! Что я буду делать этот год?

Дима дернулся что-то сказать, но я остановила его взмахом руки.

— Нет, я не сомневаюсь, что ты готов меня содержать и помогать всяким образом. Но! Во-первых, я люблю свою работу, очень люблю. И я не хочу заниматься год неизвестно чем. А совмещать другую работу с адвокатской деятельностью, как ты сам знаешь, нельзя. Я не хочу терять навыков. Год без практики — это очень сильный регресс. А во-вторых, мне придется начинать с нуля. Знакомиться со всеми судьями, зарабатывать репутацию, искать клиентов. И у многих из них будет вопрос, а что я делала все эти годы? И ко всему прочему, мне придется делать это среди огромной конкуренции. Это все-таки Москва. И вот знаешь далеко не факт, что я смогу выделиться на фоне, чтобы произвести впечатление и добиться успеха. То есть я разрушу все, чего достигла здесь, все потеряю, но может быть ничего не добьюсь там. И что будет со мной, если я пройду через всего это, а у нас с тобой ничего не получится?

— Да почему не получится-то? — Шумский просто взорвался, — Сколько ты будешь отрицать очевидное? Мы счастливы, когда мы вместе. Почему ты так легко от этого отказываешься?

— Потому что… — я постучала пальцами по рулю, — потому что… Потому что у нас с тобой один раз уже ничего не получилось.

— Погоди, если бы не Вита… — он начал возражать, но я его перебила.

— Это не важно. Вита, Хренита. Не важно кто, не важно что. В жизни всегда что-то случается. Было бы здорово, конечно, если убил дракона и все! И жили они долго и счастливо. Но семья — это подвиг каждый день. Болезни, командировки, дети. И какие бы чудесные не были ночи, но все проблемы приходится решать днем. А мы не смогли. Не смогли быть честными, не смогли поговорить, да и все остальное, — горло сдавило спазмом. До сих пор мне невыносимо об этом говорить. Я несколько раз глубоко вздохнула и продолжила, — Если мы не справились, когда были безумно влюблены друг в друга, то нет никакой гарантии, что справимся сейчас.

Уставившись в одну точку, Шумский долго о чем-то размышлял. Я не мешала. Ему надо просто это принять. Но вдруг он выдал:

— Хорошо. А если мы с тобой попробуем начать, живя пока каждый у себя. Мы можем встречаться по выходным. В конце концов, до Москвы здесь два часа.

Я грустно улыбнулась. И об этом я думала утром.

— Давай откровенно. Это только добавит нам проблем, когда вместо отдыха, мы будем мотаться в другой город. Но не даст никаких гарантий, что потом все будет хорошо.

— Зато мы поймем, стоит бороться за наши чувства или нет, — Дима не сдавался, — Я просто тебя не узнаю. Ты же всегда говорила, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и сожалеть. А теперь ты сразу сдаешься. Ты же даже не ищешь решения. Ты только поводы перебираешь, чтобы отказаться.

— Потому что я не хочу опять собирать себя по кусочкам. Я не уверена, что смогу пережить это еще раз, — вырвалась самая главная причина моих сомнений.

Я почти сразу пожалела, о том, что сказала. Это делало меня такой уязвимой. Сразу ведь понятно какой жалкой и растоптанной я была. Я бросила взгляд на Диму, боясь увидеть раздражение или снисходительность, или отвращение, или, даже, жалость. Но нет. Он был предельно серьезен. Он пристально смотрел на меня поверх своих авиаторов, закусив губу и скрестив руки на груди. Я видела по его глазам, что он все равно продолжает перебирать варианты и искать выход. А потом он сказал:

— Один день.

— Дай нам один день. Один шанс, — продолжал Шумский.

— О чем ты? — я не могла понять его до конца.

— Давай проведем вместе один день. Ты сказала, мы не справились, нам чего-то не хватило. Так давай это исправим. Ты скажешь, что не нравилось тебе, я скажу чего хотел я. И мы попробуем по другому, не так как раньше. И если ничего не получится, то значит так тому и быть. Разойдемся. Это… — он отвернулся, и какое-то время молчал, смотря в окно, — Так бывает. Не все мечты сбываются. Но если ты поймешь, что мы изменились, и вместе нам лучше, чем поодиночке, то дашь нам шанс.