Чтение онлайн

— Ну нет. Знаю я эту штуку. Тебя отпусти на мгновенье, и ты опять куда-нибудь сбежишь.

— Это моя квартира. Куда я из нее денусь?

— Вообще не аргумент, — ответил этот тиран и спокойно уснул.

А мне пришлось вертеться, чтобы устроиться поудобнее. Я отвыкла спать с мужчиной. Куда-то надо было пристроить одну руку, потом вторую. И лечь так, чтоб шея не затекла. И уже на границе сна я ощутила, как мне кайфово. От объятий, его мужского запаха, чувства защищенности. От того, что я слышу его дыхание и стук сердца, от прикосновений кожа к коже. От того, что завтра я проснусь не одна, и сегодняшний день не будет сном.

А потом было мягкое нежное сонное утро. Дима предлагал мне спать дальше, встал он очень рано, ему надо было возвращаться в Москву. Но мне хотелось его проводить.

Завтракать так рано мы не стали, я приготовила нам по чашке крепкого кофе и, ловя дзен, наблюдала, как он лениво собирается. И наконец-то задала вопрос, который в пылу наших разборок, всегда ускользал. А мне было дико интересно:

— Как ты решился на татуировку, — я любовалась рисунком на его левом запястье.

— Ах, это… — он смущенно взъерошил волосы, — это глупая история. Однажды, когда я выходил из бара, нечаянно разбил рукой стекло в двери. Когда рука зажила, оказалось, что люди очень нервно реагируют на шрамы на запястье. Поэтому я закрыл их татухой. Правда, возрастные клиенты еще более нервно реагируют уже на нее. Так я стал носить часы с широким браслетом, — Димка победно улыбнулся, а потом интригующе добавил, — Но затоооо… Когда к нам приходит какая-нибудь раскрученная молодежь, я снимаю часы, и они по татуировке понимают, какой я бунтарь под этим костюмом.

Он произносил это так, что я не выдержала и расхохоталась:

— Ты все оборачиваешься себе на пользу, да?

— Ну, как говорится, если судьба дала тебе кислый виноград, сделай из него сухое вино.

— Там вроде про лимоны было, — удивилась я.

— Вино из лимонов? Да ты затейница, — я пихнула его в плечо, а он в ответ перегнулся через стол и чмокнул меня в нос. А потом серьезно спросил, — Что ты решила, Лен? Как мы будем дальше? Давай попробуем. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой.

Я прикусила губу. Так хочется верить, но:

— Это красивые слова. Скольким девушкам ты их говорил?

— Одной.

— Тааак. Это кому? — ревность на пополам с любопытством терзали мою душу.

Дима укоризненно на меня посмотрел.

— Только мне? Ты серьезно? У тебя был миллион женщин.

— Сначала я чертовски боялся серьезных отношений. Боялся обвинений, упреков типа «ты же говорил». Мне казалось, это круто, когда много женщин. Много удовольствия, разный опыт. А после тебя я перестал верить в любовь. Если то, что было между нами, не было любовью, то ее точно не существует. И всем девушкам, — он запнулся и немного замялся, — я говорил, что ценю искренность, преданность, уважение, дружбу. С ними знаком каждый человек. А любовь — это фикция, красивая легенда для дурачков.

— Ты и сейчас так думаешь? — я должна была об этом спросить.

— С того момента, как я снова увидел тебя в суде, я понял, какую чушь я нес.

Я смотрела в его прозрачные глаза и понимала, что мне очень страшно, что снова будет больно. Но еще страшнее, что большие никогда не будет наших разговоров, шуточек, споров, прикосновений, поцелуев.

— Я хочу попробовать встречаться по выходным, — я выдохнула. Я смогла это произнести.

— Ты не пожалеешь, — он соединил наши пальцы в замок, — И я помню, что ты говорила про усталость. Теперь моя очередь к тебе ездить.

Мы еще поговорили о моих планах на отпуск. Дима сказал, что если получится разобраться с делами, он может в середине недели приедет на пару дней. Мне хотелось поговорить о его делах, о том, чем он живет. Но неожиданно он уклонился от разговора и отвел глаза в сторону, и это меня неприятно кольнуло. Потом пару раз мне казалось, что он хочет что-то рассказать, но на мой вопросительный взгляд он только улыбался.

После его отъезда меня накрыла эйфория. Я разрулила сложное дело, у меня почти отпуск и меня ждут встречи с моим любимым мужчиной. Будущее представлялось прекрасным и безоблачным. Похоже, что жизнь меня ничему не учит

После того, как я проводила Диму, некоторое время я слонялась по квартире и не находила себе места. Я уже скучала по нему. Я пыталась себя чем-нибудь занять: дособирала одежду к поездке, поубиралась. Но я натыкалась на какую-нибудь вещь, и мне хотелось рассказать про нее Шумскому. Но его не было рядом, а звонить по такому поводу было глупо Мой родной дом вдруг стал холодным и пустым.

Промаявшись так часа полтора, я решила, что не стоит мне превращаться банный лист к мужчине и поехала к себе в офис. Там отшлифовала соглашение, поискала информацию по другой паре дел, оставила заметки коллегам, на случай, если кто обратится по самым скандальным случаям.

И с трудом дождавшись подходящего времени, отправилась в суд. Жанна Георгиевна встретила меня в своем репертуаре:

— Явилась все-таки.

— Вы не верили, что я смогу? — вполне дружелюбно ответила я. Даже она не могла испортить мне настроение.

— Если бы не верила, не пришла бы на полчаса раньше. Давай текст.

Читая его, она несколько раз ехидно хмыкала, и я ожидала привычного разноса, но услышала неожиданное:

— Неплохо, — в нашей среде это было примерно как «Оскар» для кино. Такая доброта меня даже пугала. В чем подвох?

Мы на диво быстро все рассмотрели, и когда я поняла, что все закончилось, меня накрыл откат от того напряжения, которое сопровождало меня много дней. Я на ватных ногах медленно стала собирать со стола бумаги прочие мелочи, не заметив, что в зале остались только я и судья.

— А где хахаля своего потеряла? — неожиданно раздался ее голос.

В ответ я села напротив нее и задала свой вопрос:

— Как вы догадались? Ну, что мы раньше были вместе?

— О! Вы так усердно друг на друга не смотрели. Когда в заседании люди узнают про что-то общее, родились там в одной деревне, работали с разницей в десять лет на одном предприятии, или вдруг они однофамильцы, — она самодовольно усмехнулась и прикусила дужку очков, — они всегда с интересом глядят, рассматривают, ищут в другом человеке сами не зная что. Но вам это было не нужно. Вам ведь все было известно, и уже давно. И вы очень хотели доказать себе и всем окружающим, что вам ни чуточку неинтересен этот человек.

Она умная женщина. Злая, но очень умная. И я вдруг решила с ней посоветоваться. Я обращалась к ней пару раз за консультациями по самым сложным делам. В первый раз она мне только посочувствовала, сказала, что двигаюсь в правильном направлении и подсказала кое-какие нормы, которые помогли, если не выиграть, то хотя бы отвоевать больший кусок. Зато во второй развернула точку зрения так, что дело я выиграла с блеском. Конечно, мне это стоило двадцати минутной выволочке о безмозглых малолетках, и еще пару месяцев подколок. Но победа принесла мне очки к репутации и рост гонораров.

А сейчас у меня очень сложное дело. Дело моей жизни. И я бросилась в омут с головой:

— Я не знаю, как мне поступить, — и рассказала ей все.

— Ты несешь полную чушь! — кудахнула она сразу. Спасибо, Жаба Горгоновна. В мире должен быть островок стабильности. В нашем суде — это вы, — Для начала, с чего ты взяла, что вы обязательно расстанетесь. Он еще может попасть в ДТП или заболеть раком.

Я аж закашлялась от такого оптимистичного вступления. А судья была явно довольна произведенным впечатлением: