Чтение онлайн

— Но ведь пижамы на этих вечеринках не главное, верно?

— Верно.

Внутри опустошение и я все жду от него каких-то слов, которые не могу сказать сама. Часы на кухне громко отсчитывают секунды, и я сползаю вниз по гладкой двери.

— Звони, если буду нужен, Вера.

— И ты…

…Если буду нужна. В телефоне звучат короткие гудки, потом тишина и я устало бросаю руку на пол.

Бежать по дворам и тротуарам опасно и неудобно — люди, велосипеды, перепады уровней, заминки на светофорах. По кругу бегать спокойно и безопасно. Дорога стадиона стелется под твои ноги сама. Да, ты расслаблен и не так заинтересован в результате и процессе. И когда бы ты не оглянулся — ты увидишь все то же, что видел до этого уже много раз. Иногда это выматывает. Иногда надоедает. Иногда ты смотришь на спортивные часы, проверяя расстояние, большее количество раз, чем набегал километров за неделю. Но это хотя бы безопасно.

Что может пойти не так?

Я на автомате переступаю выпирающую от стены коробку в комнате и подхожу к зеркалу в прихожей. В последний раз критично оглядываю себя: волосы выпрямлены и даже немного блестят от гладкости, мягкий тонкий свитер зеленого цвета, обтягивающие темные брюки, так можно и на свидание пойти. Улыбаюсь себе и провожу в последний раз щеточкой по бровям. Телефон на тумбочке негромкой звенит и на экране высвечивается сообщение от Вали:

«Я выехала»

«Я тоже»

Проверяю приложение: такси будет через 3 минуты. Наклоняюсь, чтобы натянуть короткие легкие ботинки, как тишину разрывает тревожный звонок, исходящий от моего телефона. Беру телефон и с удивлением на экране вижу имя сестры. Сердце начинает ускоряться, на ум приходит лишь одна причина, по которой Таня может звонить в субботу вечером — что-то с мамой.

— Таня? — с волнением говорю и сердце сильнее сжимается, слышу глухой голос сестры.

— Алло, Вера. Мне… Мне нужна твоя помощь. — она делает паузу, и мне кажется, что она передумала и сейчас бросит трубку.

— Что случилось? Что-то с мамой? — не выдерживаю я.

— С мамой? Нет, с ней все хорошо. Наверно, — она раздраженно цокает, как будто ей надоели мои вопросы, — мама тут ни при чем. Помощь нужна мне. Ты…Могу я тебя попросить…В общем, можешь приехать за мной?

Я непонимающе смотрю на себя в зеркало, перебирая в голове возможные варианты. Тане нужна моя помощь?

— Что случилось? Где ты?

— Я сейчас кину тебе адрес. Возьми с собой белую блузку.

— Блузку? — я хмурю лоб, пытаясь разгадать сестру.

— Не задавай вопросов, Вера, — он начинает в своей манере — тоном, не терпящим возражений, но внезапно говорит тихо, почти умоляюще, и внутри у меня все застывает от беспокойства, — Только приезжай скорее, прошу тебя.

— Скоро буду.

Я отключаюсь и застыв продолжаю смотреть на себя в отражении зеркала. В голове, кажется, нет ни одной адекватной мысли о том, что случилось с Таней. Мелькает идея позвонить Леше, но интуиция подсказывает, что Таня мне этого никогда не простит. Иначе почему она позвонила мне, а не ему?

От раздумий меня отвлекает опять звук из телефона. Такси ждет уже пару минут. Тихо ругаясь, я отменяю вызов, испортив свой практически идеальный рейтинг, и бегу к шкафу в поисках блузки.

Десять минут спустя я выезжаю со двора. Я позвонила Вале, сумбурно объяснив свое опоздание семейными проблемами, но пообещав задержаться не более чем на пол часа. Часы на панели авто показывали 20:34.

Еще четверть часа спустя, удачно поймав по пути все зеленые светофоры, навигатор завел меня в большой и запутанный жилой район. Я взяла в руки телефон и вышла из машины. Тут же мое внимание привлекли голоса, и я увидела два силуэта у подъезда.

Я медленно направилась туда, различая срывающийся голос Тани и нервный мужской.

— Ты обещал! Ты мне обещал!

— Я, мать твою, держу свои обещания! Из нас двоих здесь ты не следишь за словами!

Я сделал еще два неуверенных шага, боясь того, что еще могу услышать и вышла из тени под свет подъездного фонаря.

— Таня?

Сестра резко поворачивается. Я вижу ее испуганное лицо, украшенное дорожками от потекшей туши. Она крепко обнимает себя за плечи, кутаясь в пиджак, и я делаю еще шаг к ней в неосознанном порыве защитить. Она меня опережает и больно хватает за руку.

— Зачем ты вышла из машины? Почему не позвонила? — глаза блестят и ее громкий шепот звучит громким эхом на весь квартал.

— Я…

Она нервно озирается на мужчину, я успеваю лишь заметить, что он высокий, густые брови, волосы очень темные, почти черные и едва заметная щетина покрывает подбородок.

— Пойдем, — она изо всей силы тянет меня подальше от него, но я успеваю словить его растерянный взгляд.

— Таня, — он делает буквально пару быстрых шагов и оказывается рядом с нами.

— Отойди, — зло шипит Таня, до боли сжимая мое запястье.

— Ты не можешь так уйти, — нотки отчаяния звучат в его голосе, и я теряюсь от того, насколько это не совпадает с его грозной внешностью.

— Могу. Я могу, и я это сделаю, — Таня срывается, и я вижу на щеке снова блеск от слез, — я ухожу. Это все.

— Нет. Ты говорила, что…

— Я соврала.

Она замерли, борясь друг с другом взглядами, словно на ринге. Я бы так и смотрела на эту ужасную и одновременно прекрасную картину, если бы не мое горящее запястье. Я пошевелила рукой, пытаясь высвободить ее из крепкой хватки сестры, но Таня отмерла сама из-за моего движение и, отпустив меня, резко развернулась и почти побежала к машине.

Я в последний раз посмотрела на мужчину. Я хотела его ненавидеть, мне казалось, что он только что разрушил что-то важное во мне. Таня разрушила. Но он, почувствовав мой взгляд, повернулся и внутри все оборвалось — столько отчаяния было в его глазах. Я услышала, как хлопнула дверь машины, с трудом отвернулась от него и быстро пошла за сестрой.

Села, крепко обхватив руль. Таня замерла как статуя, и я все никак не могла посмотреть на нее. Повернулась снова в окно, он все еще стоял на подъезде и смотрел на нас.

— блузку привезла? — Таня нарушила тишину и я, наклонилась к заднему сиденью, кинула ей на колени пакет с блузкой.

Ватными руками завела машину и медленно начала выруливать по узким коридорам жилых дворов.

Таня сняла пиджак и свою блузку. Краем глаза я заметила, что на ней не хватало нескольких верхних пуговиц и она была немного порвана. Быстро застегнула мою, немного тесную ей в груди, поворчав тихо, что она недостаточно выглажена и откинула козырек с зеркалом, начав приводить свое лицо в порядок. Она действовала быстро и четко, как будто проворачивала это уже миллион раз. Я поглядывала на сестру, которую впервые лет за десять видела такой разбитой как десять минут назад, и не могла поверить, что ей удалось так быстро вернуться в свое привычное состояние. Но может, мне так лишь казалось.