Чтение онлайн

– Жак. – Коротко, сухо. Я чувствовала внутреннюю победу.

Я никогда прежде не говорила Жаку о Максе. Он был для меня табу. В счастливом мире, с небезразличным мне человеком, не существовало этой пошлости и глянцевости, и дикой злобы. Он был тем, кто хотел все разрушить, а значит, он был самым большим врагом. Бульдозером для всего, что я так старательно строила.

И хоть они были знакомы лишь пару секунд, я сразу почувствовала, как поменялось настроение Жака. Он смотрел на Макса сверху вниз, не обращал особо внимания, не придавал этому знакомству никакого значения. В его взгляде читалось абсолютное безразличие, скука и неприязнь. Могло показаться, что он о нем все понял сразу. И в выражении его лица я узнавала себя. Как странно, что есть что-то, в чем мы схожи.

Говорят, что такое бывает у близких людей. Они начинают походить друг на друга чертами лица или мыслями, или вкусами. Как будто обмениваясь чем-то незримым друг с другом. Это было нечто вроде негласного договора между двумя людьми. Я была с ним связана, сама того не осознавая.

– Видел твою фотографию у Софи. – Процедил Макс.

– Да, она сделана у меня в квартире. – Одной фразой он лишил возможности Макса спорить по поводу снимка.

– Считаешь нормальным, что маленькая девочка проводит у тебя время?

– Ее родители осведомлены, а тебе отчитываться она не должна. – Жак накинул на себя пальто и приблизился к Максу.

Он был выше него, красивее, стройнее… и безусловно умнее. На его фоне Макс был ребенком. Хотя кто знает, объективна ли я в этом плане.

– Понятие «моральные нормы» тебе ни о чем не говорит? – язвенно спросил Макс.

– У каждого своя мораль.

– Жак, ты уже уходишь? – спросила мама, входя вместе с папой в прихожую.

– Да, извините. – На лице Жака снова появилась добрая улыбка. – Софи, я позвоню.

– Угу. – Я смущенно кивнула.

Стоило Жаку выйти за дверь, как я почувствовала безумное желание прыгать и танцевать. Неожиданная волна счастья окатила меня с ног до головы. Я чувствовала победу, радость, теплоту, а самое главное - отсутствие всякого страха.

Если мы перестанем делать глупости, значит, мы состарились.

Эрих Мария Ремарк, “Триумфальная арка”

– Фотография? – удивленно спросила учительница.

– Да.

Уроки уже кончились, и я все-таки решилась отдать классной руководительнице листок, где в графе «будущей профессии» я скромно написала «фотограф».

– Софи, милая, ты уже в десятом классе. Следовало бы немного реальней смотреть на мир. – Она поправила очки на переносице и подняла на меня свои глаза.

Я только и могла, что стоять над ней и переминаться с ноги на ногу, не понимая причину такого возмущения.

– Я не понимаю, что не так.

– Ну, хорошо, ладно, где ты собралась учиться фотографии?

– Я пока не думала об этом.

– А работать? Работать ты где собралась?

– Нигде, я буду работать сама на себя. Принимать заказы, устраивать выставки.

– Заказы? Выставки? О, господи… - Она закатила глаза. – Ты хоть понимаешь, что вас, таких вот – желающих, тысячи, а добьются чего-нибудь, дай бог, два-три человека.

Я правда не понимала, я стояла с округленными глазами, вглядываясь в написанное мною в бланке слово. Что в нем такого странного? Разве Я не должна была написать, то чем я искренне хочу заниматься, то что сделало бы меня счастливой? Разве я не должна написать правду, несмотря на любые «но».

– Давай так, - учительница встала со своего места и достала из старого шкафа какую-то занюханную книгу. – Напишем пока, что ты хочешь стать искусствоведом. Профессия тоже творческая, глядишь, может, и понравится. И институт в Москве найти несложно, а спрос какой! – она отдала мне книгу советских времен, где большими буквами было написано «Искусствовед».

– Но я не хочу быть искусствоведом. Я фотографом буду. – Мои слова начинали казаться мне жутко наивными, но я ничего не могла с собой поделать.

– Я пока бланк твой директору отправлять не буду, подумай еще, с родителями поговори. Софи, взрослой пора становиться. Пощелкать всегда успеешь, а зарабатывать на жизнь как будешь?

Василиса Михайловна говорила с добротой. Она была хорошей женщиной, которую я знала не первый год. Она и вправду беспокоилась о моем будущем и, наверное, просто хотела сделать по максимуму много для каждого ученика. Но сейчас мы были словно с разных планет, и на моей определенно меньше людей.

– Эм… Хорошо, спасибо, до свидания.

– До завтра, Софи.

Я вышла из кабинета и направилась к раздевалке.

Войдя в маленькое темное затхлое помещение, я с трудом отыскала свое пальто и неловко обулась в сапоги. В голове был какой-то странный шум, чувство сожаления и непонятное жжение в груди. Как будто что-то дорогое мне только что втоптали в землю, оклеветали и обидели.

Я вышла из школы. На улице было холодно. Снег медленно падал с неба, накрывая город хоть какой-то приятной чистотой. Знаю, стоит ему перестать идти, как сотни машин сваляют его с грязью, заставят медленно таять, превращая тротуары в одну сплошную слякоть без конца. Но пока он тут, мне не хотелось прятаться по углам автобусов и маршрутных такси.

Рука как-то сама потянулась в карман за мобильным телефоном. Он звонил мне уже пару раз на прошлой неделе, и сейчас мне хотелось отплатить ему тем же. Теперь не было страшно, осталось лишь желание услышать его голос, сказать «привет». Казалось, что должно произойти какое-то чудо, если, идя по одиноким улицам, осыпаемых хлопьями снега, я буду говорить с Жаком.

– Да? – спросил мужественный голос, как только гудки прекратились.

– Привет… - тихонько сказала я, будто мне не было дозволено с ним говорить.

– Софи? Привет, что-то случилось? – его голос был слегка равнодушным, будто он чем-то занят.

– Нет-нет, все хорошо. Я тебя не отвлекаю?

– Нет, я просто перебираю завалявшиеся снимки. Один журнал хочет сделать интервью со мной, и потому им нужным мои ранние работы.

– Ранние?

– Да, когда я только начал.

– Сколько тебе тогда было?

– Хм… Кажется, я был чуть старше тебя. Тогда же я решил, что уеду в Россию.

– И чем тебе тут понравилось… - я тяжело вздохнула, вспоминая, как часто я мечтала уехать отсюда.