Чтение онлайн

– Конечно-конечно, спасибо большое, Макс. Софи, проводи Максима, - суетливо произнесла моя мама.

Я вышла в коридор вслед за Максом и с минуту стояла, подперев стену, пока он завязывал шнурки на своих коричневых сапогах.

– Так значит, ты оставалась там на ночь? – как бы невзначай, даже не поднимая головы, спросил он.

– Да, так вышло.

Максим поднялся с корточек и, надев свою куртку-аляску, приблизился ко мне. Я удивленно всматривалась в его голубые глаза, пока он стоял и подбирал нужные слова для чего-то.

– Ты… Ты как вообще? Все хорошо? – наконец произнес он.

Я только кивнула на его слова, и к своему удивлению не почувствовала никакой злобы. Даже наоборот, его вопрос мне показался приятным, чутким и заботливым. Он нежно коснулся моего плеча и улыбнулся, не говоря ничего более на эту тему.

– Макс, спасибо, - сказала я, когда тот уже собирался нажать на ручку двери.

– За что?

– За то, что держишь это в тайне, - я опустила глаза, зная, что он поймет, о чем я.

– Просто, - он слегка замялся, - просто я как представлю, что они узнают… Ты ведь плакать будешь, и сделать ничего совершенно тоже нельзя будет. Поэтому я буду молчать до тех пор, пока тебе от этого не плохо, ладно? – впервые его голос звучал так уверенно и серьезно. Человеку с таким голосом хотелось доверять.

Я чуть видно улыбнулась и кивнула ему в ответ. Он вышел из квартиры, и я смогла облегченно вздохнуть. Казалось, будто все начинает налаживаться. До сих пор не могу понять, чем я заслужила произошедшее после. Почему человек влюбленный и готовый на все ради своей любви, обречен в конце остаться один?

Все мы жертвы… Вот в чём суть.

“Ворон”

Дни пробегали быстро. Совершенно свободная от учебы во время каникул, я привыкла вставать в самую рань, чтобы застать рассвет. Сначала я неумело фотографировала вид восходящего солнца с балкона в гостиной, затем выходила во двор и делала снимки на детской площадке, а после уже и не ленилась проезжать несколько остановок в одиноких автобусах, чтобы найти тот самый вид.

Фотокамера, подаренная мне Жаком, стала словно частью меня самой. Ее объектив идеально ложился в левую ладонь, а характерный щелчок стал таким же привычным, как и моргание моих собственных глаз.

Днем пятого января я вышла из дома. На мне была все та же куртка и потертые сапоги. Жак написал мне тем утром и попросил прийти. И говорить не стоит, как рада я была. Чем-то особенным казалось приглашение, полученное лично от него. Чем-то пьянящим и сводящим с ума.

Три стука в тяжелую высокую дверь, и она открылась. Жак выглядел сонным, будто только-только из кровати. Белая майка, синяки под глазами и чашка горячего кофе в левой руке.

– Доброе утро, Соня, - пропела я, заходя в его квартиру.

– Не понимаю, как ты можешь быть такой бодрой. Сейчас только…

– Только два часа дня? – выгнув бровь, спросила я.

– Именно, два часа дня. Ужасная рань. Но если бы мы не встретились сегодня, то, вероятно, пришлось бы ждать окончания твоих каникул.

Жак устало почесал затылок и, дождавшись, пока я сниму с себя верхнюю одежду, прошел на кухню.

– Так много работы? – спросила я, несмотря на то, что знала ответ.

На кухне был включен свет. Из-за пасмурных облаков едва ли проглядывалось дневное солнце. Теперь улицы уже не были завалены толстыми сугробами. За считанные дни они подтаяли и смешались с городской грязью, напоминая безжизненные валуны.

– Да. Я, наверное, единственный человек, которому приходится работать в начале января, - Жак с тяжелым вздохом сел на свое место за столом и скучающе посмотрел на вид за окном.

– Если тебя это утешит, я тоже занималась делами, - я села на соседний стул и достала из своей сумки большую зеленую папку, наполненную свеженапечатанными снимками.

– Все твое? – он отставил чашку в сторону и придвинул открытую папку чуть ближе к себе.

– Да, я старалась делать все снимки на рассвете. Вот смотри, - я достала лучшую фотографию из тех, что у меня были, - это на чистых прудах. Что думаешь?

Жак взял из моих рук, красочную фотографию формата А4 и на секунду замер. Он внимательно всматривался в нее, подперев голову рукой. Его глаза в тот момент приняли такой рабочий вид, который я могла увидеть у него лишь во время фотосъемки.

– Хорошо, очень хорошо. Горизонт и правило третей соблюдены правильно, настройки подобраны хорошо, как вижу, снимала ты не на авто режиме, верно?

– Да, правда, перед этим пришлось изрядно покопаться в книге по поводу всяких мелких деталей. Я еще не совсем правильно подбираю баланс белого, но все же…

– Что за книга? – мужчина поднял на меня свои глаза и опустил фотографию на стол.

– Макс подарил. Что-то вроде учебника, написано сложновато, так что некоторые вещи я перечитываю по три-четыре раза.

– Макс – это твой репетитор?

– Да, вы виделись один раз.

– Тебе не обязательно читать все эти книги, я могу сам тебя всему научить, - его голос казался серьезным, даже немного грубым.

– Ты устаешь на работе, представь, что с тобой случится, если я каждый день буду приходить к тебе с все новыми вопросами.

– Просто сомневаюсь, что простой студент мог подобрать хорошую книгу по делу совершенно ему незнакомому, - губы Жака изогнулись в самодовольной ухмылке.

– Макс не студент, он работает.

– Но не фотографом, верно?

– Верно…

Где-то глубоко внутри меня застыло чувство обиды. Его двойственность была в том, что мне не хотелось спорить с Жаком, но и слышать оскорбления в сторону Макса казалось чем-то неправильным.

Мы оба молчали. Тоскливую тишину прервал громкий, дребезжащий звонок телефона Жака, раздававшегося из его кармана.

– Погоди секунду, - он лениво достал телефон, но заметно посерьезнел, увидев на дисплее имя контакта.
– Oui? Qu’arrive-t-il?

«Французский», - сразу подумала. Как красиво этот язык слетал с его губ. Мне было жаль, что он сразу ушел в другую комнату, будто я могла понять, о чем он говорил. Хотя, несмотря на всю элегантность и нежность звуков этого языка, днем пятого числа он казался мне предзнаменованием чего-то плохого. Будто в сером дневном тумане затаилось что-то нехорошее и оно обязательно говорило по-французски.