Чтение онлайн

– Софи!

«Знакомый голос».
– Подумала я и , подняв лицо, увидела Юру.

– Привет, что с тобой? – спросил он, смотря на мои синяки под глазами.

– Юра, привет, - хрипло сказала я, пытаясь выгнуть губы в улыбку, словно кусок проволоки.
– Все нормально, не выспалась.

– Вот как, - он сел рядом со мной за парту и секунду молчал.
– Вы до сих пор не…?

– До сих пор, - не дав ему договорить, ответила я. Пальцы лениво вырисовывали на рукаве какие-то символы. Напоминали его профиль.

– Я говорил с ним на прошлой неделе.

Я почувствовала глухой стук внутри себя, глаза опустели, дыхание пропало. Это было странно, говорить с кем-то о нем. В такие моменты казалось, будто Жак рядом. Будто он так и не уходил.

– Это хорошо.

– Я рассказал ему, что виделся тогда с тобой.

Мои глаза распахнулись и я посмотрела на Юру. Я выглядела такой жалкой. Отчаявшейся. Одинокой. «Где он?»

Юра смотрел на меня так, будто обдумывал, говорить мне или нет. Его глаза бегали по столу, а я продолжала молчать, надеясь услышать хоть что-то, сказанное им.

– Он спросил у меня, все ли с тобой хорошо, Софи.

И я услышала треск. После вчерашнего разговора с Вадимом, швы на незаживших ранах как будто ослабли… или даже сгнили. Они всю ночь были в считанных моментах от того, чтобы порваться окончательно. И вот теперь их нет. Снова больно. Снова грустно. Снова его лицо.

– И что ты ответил? – спросила я.

– Я хотел бы сказать ему, что у тебя все хорошо, но ведь это не так… Верно? – Юра поджал губы и посмотрел на мое потерянное лицо. В его глазах читалось сожаление.
– «Ей плохо без тебя», - вот, что я сказал.

Вот как. «Ей плохо без тебя», - четыре слова, а так точно описали то, что я чувствовала. Плохо. Просто плохо. До боли и скрежета, со стиснутыми зубами и разбитыми в кровь кулаками плохо.

– А что он ответил? – чуть слышно, будто боясь, спросила я.

– Я… - он отвернулся к плакатами на стене напротив нас.
– Он сказал, что это пройдет.

«Пройдет». Нет. Нет, Жак, не пройдет. Ни тогда, ни сейчас. До сих пор не проходит.

– Вот как.

– Не грусти. Может, он вернется?

– Может. А, может, и нет. Но ведь… – из моей груди послышался нервный звук, напоминающий смех.
– У меня все пройдет, так что какая разница?

Юра посмотрел на меня, и я вновь попыталась улыбнуться. Немного молчания и много лжи. Очень очевидной лжи.

– Юра, тебя наверху все ждут, - в дверях показалась запыхавшиеся девушка. Кажется, она была ассистенткой на всех фотосъемках.

– Мне пора, - произнес он.

– Конечно, иди, - я слабо кивнула, - спасибо тебе.

– Не за что, - сказал он и исчез вслед за девушкой в длинном коридоре… где-то там, за пределами белого класса.

Я вновь упала лицом на руки. В глазах плыло. Значит, надо было их крепко закрыть и спрятать. Такое странное чувство. Хочется плакать и смеяться. Смеяться над собой, чувствуя себя полной неудачницей. Все, о чем я думала в те моменты, было одним лишь словом, словом, заставляющим маленькие руки дрожать. «Вернись».

Когда лежишь лицом во тьму, в серую древесину классового стола, то абсолютно теряешь счет времени. Класс постепенно наполнялся, шум становился все громче, они что-то говорили, обсуждали, громко смеялись, но я не слышала. Все было будто в перемотку.

– Итак, - голос учителя – Андрея. Высокий худощавый парень с короткими рыжими волосами и небольшой бородкой.
– У меня для вас потрясающая новость.

В классе стало тихо, все с интересом обернулись в сторону учителя. Даже я нашла в себе силы лениво поднять лицо, щуря глаза от яркого света.

– Мы едем в Европу на три недели! – он широко улыбнулся, и гул в помещении тут же поднялся выше прежних частот, хотелось закрыть уши.
– А страной, в которую мы поедем, будет…

Я замерла. Перед глазами замелькали Эйфилевые Башни. Небольшие дома и теплые круассаны. Казалось, будто кроме Франции в Европе других стран и вовсе нет. Казалось, будто уже все решено и сердце забилось чаще. Я смотрела на учителя, и мгновение между его словами казалось вечностью. «Давай, давай!»

– Италия! – он взмахнул руками в воздух.
– Три недели в Италии, нас примет одна сотрудничающая с нами школа. Практика, проживание в корпусах, проекты. Ну, как вам такое?

Ребята в классе начали довольно перешучиваться, радостно делясь впечатлениями. Но я… Мне не было радостно. Смотрела на них, как на клоунов. Ну почему все было так? Италия, ха. Вот же я глупая.

Мечты с визгом рассыпались о классный пол. Казалось, последняя надежда умерла. Оставалось только штопать раны, вновь и вновь. Снова и снова. До самого конца.

Все стало тихо. Впервые все стало по-настоящему тихо. Я смогла разглядеть появляющиеся на деревьях почки, смогла почувствовать теплый весенний ветер, смогла сощурить глаза от долгожданных первых лучей солнца.

Теперь все вспоминалось легче, пусть и немного сдавлено. Наша фотография – я смотрела на нее очень часто. Нежно касалась пальцами его лица и улыбалась, вспоминая те дни. Я смирилась. Сдалась. Ослабла. Но в этой слабости была моя самая большая сила. Сейчас я четко понимаю, что это было, возможно, самым большим в моей жизни шагом. Шагом от вечного уныния в какое-то забытье. Я переступила огромную, глубокую пропасть.

В начале марта я позвонила в школу, о которой говорила мне Ася. Школа, позволяющая закончить два класса за один. Теперь приходилось двоиться между бесконечными экзаменами с сомнительными одноклассниками и старым зданием фотошколы, что становилось еще красивее весной.

– Вадим, - я помахала рукой перед его лицом, и он тут же дернул головой.

– А? Я что-то задремал, - он широко зевнул и откинулся на спинку стула, наслаждаясь перерывом.

– Не хочешь кофе? – я медленно встала со стула, потягиваясь под яркими солнечными лучами из окна.

– Пойдешь в магазин?

– Угу, - я кивнула и достала из сумки кошелек.

– Да.

– Что да?

– Да, кофе, пожалуйста, - он довольно улыбнулся и искоса посмотрел на меня.

– И?

– Шоколадку.

– Хорошо, - я не смогла сдержать улыбку при взгляде на его довольное лицо.

Последнее время он казался мне не то грустным, не то растерянным. На вопрос «Что с тобой?», он только довольно махал головой и говорил сухое «Ничего» сквозь призму непосредственной улыбки.