Чтение онлайн

— Если бы, — сквозь зубы процедил профессор. — Придётся тебе немного побыть моими глазами, девочка. Да и всё равно, боюсь, уйти тебе не дадут.

Краем глаза я заметила шевеление и слева, и отступила, мысленно махнув рукой на наготу профессора. В конце концов, что я там не видела… и не трогала.

А вот нечто в траве..!

— Это точно змеи. И их тут несколько, как минимум, две штуки, огроменные! — шёпотом затараторила я. — Если бы я знала, что в виснейских лесах водятся змеи, я бы вообще не покидала Храма, страх-то какой! Я боюсь змей. Сделайте что-нибудь, вы же их наверняка слышите!

— Это не змеи, прекрати истерику.

— А кто?!

— Вот ты мне и скажи.

— Они… оно… в траве! Ползёт к нам!

— Заставь их показаться, не стой столбом, поганка моя нерасторопная!

От страха и обиды за глупое обидное прозвище я не придумала ничего лучше, чем стянуть туфли и запустить ими — одной вправо, а одной влево. Жаль, не было третьей — долбануть профессора по безмозглой бессовестной голове!

Ползучие твари от меткого попадания не то что дёрнулись — взмыли вверх. У меня же непроизвольно дёрнулась щека: лучше бы в самом деле змеи, во всяком случае, это ещё было бы как-то понятно…

— Это деревья! — засвистела и забулькала я, обращаясь к профессору, вырывавшийся изо рта звук действительно больше всего походил на свист. — Ведут себя, как живые, но глаз, рта и ушей не вижу! Но они двигаются!

— Друдары, — злобно прошипел профессор. — Нет, ну надо же…

— Они опасны? — решила я пропустить все прочие вертевшиеся на языке вопросы, вроде «а при чём тут я» и «как может дерево двигаться, небесная выхухоль вас раздери, профессор!» — Зубов у них нет, когтей тоже… Может, обойдётся, и мы просто уйдём?!

— Они… — начал было Мортенгейн, но в ту же секунду загадочные «друдары» решили наглядно продемонстрировать ответ на мой вопрос. Длинные и достаточно тонкие — я могла бы обхватить ствол двумя ладонями — с белёсой корой, совершенно обычной на вид, и тёмно-зелёными листьями, ползущие, точно гигантские черви, изгибая стволы, деревья вдруг совершили немыслимые скачки, каждый к своей жертве. Я не успела среагировать, и меня сбило с ног, рот моментально наполнился привкусом крови, а голова неприятно загудела. Я с трудом разлепила отчего-то слипшиеся ресницы, приподнялась, сквозь дымку слёз, чтобы увидеть, как Мортенгейн-волк яростно грызёт самым натуральным образом гневно свистящего древообразного врага так, что во все стороны разлетается мелкое крошево опилок. Умилительное зрелище, так и хочется потрепать по холке, приговаривая: «хороший пёсик!»

А где же второй? Этот, как его… друдар? Неужто Мортенгейн с ним разделался за те несколько мгновений, которые прошли с тех пор, как я сменила вертикальное положение на горизонтальное? Ну, силён…

А я-то хороша, ничему меня жизнь не учит!

Вспомнилась прибаутка, которую как-то рассказала мне бабушкина соседка, та ещё пошлячка, несмотря на солидный возраст. Селянка рассказывает товаркам: пошла я на ярмарку вчера короткой дорогой через дикий тёмный лес, а из кустов вылез жуткий разбойник, морда перекошенная, в руке нож, схватил меня и снасильничал. Сегодня пошла на ярмарку, и вновь в диком тёмном лесу встретила того мужика, и опять он надо мной надругался, окаянный, да на все лады! Завтра, думаю, опять тем лесом пойду…

Отчаянно извивающийся в пасти Мортенгейна деревянный отросток, похожий на исполинского взбесившегося червяка, наконец, обмяк. Я перевела дух и чуть не расхохоталась, глядя на волка, совсем по-собачьи вывалившего язык. Однако почти сразу же поняла, что Мортенгейн вовсе не праздно развалился, отдыхая после славной битвы. Из его длинного и розового, как свежая телячья колбаска, волчьего языка торчало несколько отменных заноз.

Но пожалеть несчастного зверя я не успела. Что-то твёрдое и одновременно гибкое обвило мои ноги и потащило меня в лес.

— Проф-прф-прф-прф… — заверещала я, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, в который раз нещадно обдирая кожу ладоней. — П-п-проф-оф-ес-ессор!

Мортенгейн рыкнул и кинулся вслед за мной, его поджарое чёрное тело пронеслось надо мной — я увидела его совершенно отчётливо, потому что в тот момент деревянный червь тряхнул меня так, что я перевернулась на спину, ударившись затылком о камень. Скольжение прекратилось, я ойкнула и села. Голова кружилась, о том, сколько на мне ссадин и синяков, лучше было вовсе не думать. Тем более, что для волнений были и другие причины, например, профессор.

Где эта бедовая хвостатая скотина?!

С одной стороны, это из-за него я стала постоянно влипать в неприятности, с другой стороны…

Нет никакой другой стороны! Это он во всём виноват, и если деревянный червь сейчас проткнул его насквозь, это вообще не моё дело, одна только радость и облегчение.

…волк обнаружился неподалёку, всё с тем же широко высунутым языком, утыканным занозами — их стало больше минимум вдвое. Судя по количеству щепок вокруг, битва была нелёгкая, но победа осталась на нашей стороне.

— Эй! — позвала я.

Мортенгейн мотнул головой. Превращаться в человека он не спешил, да и вообще — выглядел не лучшим образом. Жуткие мёртвые глаза не способствовали улучшению картины.

Я присела перед ним на корточки. Осознать, что этот матёрый чёрный зверь имеет человеческий облик, что в человеческом облике он мой любовник, было более чем не просто.

— Опять попали в передрягу? — я хотела произнести это насмешливо и едко, а получилось отчего-то мягко. — И вы, конечно, знаете, кто это и как это прекратить, но почему-то выёживаетесь, строите из себя героя, так? Глупо, профессор.

Волк, разумеется, молчал. Дышал тяжело, хотя видимых ран на теле не было. Как бы ни сломал себе ничего… Я приноровилась — и дёрнула за особенно крупную занозу, не уверенная, впрочем, что зубы волка не сомкнутся на моей руке. Однако Мортенгейн не издал ни звука и продолжал держать открытым пасть. То есть, рот.

Или всё-таки пасть?

Наконец, я решила воспринимать лежащее перед собой чудо природы просто дрессированным животным, приноровилась — для этого пришлось упереться в мохнатый шелковистый бок и заставить зверя поднять морду — и продолжила чистить язык от заноз, стараясь не сосредотачиваться на ощущениях и не сравнивать. Крупные лучинки вытащила без труда, на мелкие попыталась воздействовать целительской силой — чтобы ткани сами вытолкнули инородный предмет.

— Что за друдары такие, откуда это всё повылезало, Шэд их побери! — ругалась я сквозь зубы, звук собственного голоса успокаивал. — Деревяшка же деревяшкой, как они могут двигаться и слышать! Гадость какая, зачем вы их жевали?! И вообще, чего это вы разлеглись, что за меланхолия?!

Волк лежал себе и начисто меня игнорировал. Если бы не глаза — вообще бы засомневалась, что мой.

— Эй! — немного насторожилась я. — Что с вами? Друдар слишком сильно огрел вас по башке? Так там всё равно ничего нет, кроме дуплишева самолюбия. Что-то сломано? Лапа? Хвост?!