Не отпускай
Шрифт:
Что-то пошло не так. Не знаю, по-моему предполагалось, что я просто исчезну, впаду в прострацию овощной формы, перейду за грань, перестану быть сутью, но только вот я не пропала в этом тумане. Я стала отчетливо слышать жуткие крики — и это стало моей кромешной мукой. Кричал Артур, от злости и отчаянья, он не желал сдаваться так легко. И мне кажется — он знал, что я его слышу. …. Это невыносимая пытка. Почему моё сознание не взорвалось и не положило конец всей этой истории. Вместо этого меня вернули в реальность, я пришла в себя, но здесь вместо воплей Артура дико пищали какие-то приборы.
— Давление и сердечный ритм слишком подскочили, возникла угроза жизни, и нам пришлось её разбудить, — услышала я голос одной из медсестёр, видимо отчитывающейся перед Агатой. — Сейчас состояние Шарлотты стабилизировалось, но погружать её снова в кому очень опасно.
— А я и не позволю. Пяти дней должно было хватить.
Выходит, я проболталась в невесомости потустороннего целых пять суток! Мне показалось, что я провела в этом аду целую вечность, отбывая наказание за свои грехи. Подозреваю, этим мы ещё сильнее разворошили ярость Артура Корвина, по силе его криков я поняла, что он намерен бороться и готов перевернуть вселенную. И очень скоро он найдёт меня, если не случится какого-нибудь чуда. Мой медикаментозный сон не ослабил владыку теней, и стражи быстро это выяснят.
От слабости у меня перед глазами плывут разноцветные круги, мои реакции заторможены литрами влитого в меня лекарства, из комы я вышла, но тут же погрузилась в бездонную апатию, зациклившись на ощущении Артура в моей голове.
Понимаю, что со мной разговаривают, но не слышу вопросов. Вижу обеспокоенное лицо Агаты, но меня притягивает лишь выбранная мною точка на горизонте, в которую я воткнула своё растрёпанное сознание, и мне больше не хочется думать или отвечать. Я лишь хочу смотреть на море, хочу заглушить эхо в своей голове шумом волн, и больше ничего, я устала.
На какое-то время меня оставили в покое и без присмотра, что не удивительно глубокой ночью люди обычно спят. Я же воспользовавшись моментом, бесшумной тенью скользнула к запасному выходу, и преодолев тридцать пять ступенек, оказалась на пляже с единственным желанием оказаться в воде, слившись с морем в одно целое, исправить оплошность судьбы. …Всё верно, это я должна была тогда утонуть вместо брата, отец был прав. Только так я избавлюсь от своего чувства и спасу Баса. …
Холода я не чувствую, хотя должна, я наоборот испытываю облегчение от принятого решения и по моему телу разлилось приятное тёплое покалывание, наконец успокоилась, потому что вижу выход. Постепенно я перестала чувствовать дно, и вода сомкнулась над моей головой…
А затем дерущая боль в горле, мучительный кашель и выплёскивающаяся вода из лёгких, которые жгла соль. Мне казалось, я выплюну их вместе с кишками. Массирующие хлопки чужих умелых рук у себя на спине, я почувствовала чуть позже.
Глава 11
— Нет уж, я не позволю тебе утопиться возле моей яхты! — о господи, я узнала этот ворчливый тон, но хреновей уже было не куда. — Нашла способ, малодушная идиотка!
— Ненавижу тебя, — мне тяжело было говорить, каждое слово давалось мне с огромным трудом и болью. — Что ты наделал! … Ты всё испортил! …Всё…
— Ну конечно, какая трагедия, — он надо мной ещё и насмехается. — Тебе нужно в больницу. Я не шучу. Голову возможно уже не вылечить, а вот лёгкие спасти можно. Вызову помощь…
Собрав все силы, повернувшись, я вцепилась в него обеими руками, готовая умолять:
— Нет! … Прошу! … Не нужно никого звать. … Даниэль, — я смотрела на него, осознавая, что меня всё-таки постигло состояние «броситься в пропасть», я хотела избавления смертью, крайнее отчаянье, которое овладевало многими воспитанницами Манакра, вот оно настигло и меня, но Даниэль не позволил мне упасть. Потерянная и разбитая я всё же была жива благодаря лишь ему. Не знаю, что он прочёл в моём взгляде, но что-то заставило его тяжело вздохнуть и нехотя потрясти головой.
— Ладно, позволю тебе перекантоваться у меня до утра, — процедил он сквозь зубы, с явным нежеланием переступая через себя. — Предупреждаю, ты ведёшь себя тише воды, потому что ты не самый желанный гость. Я буду наблюдать, если решу, что тебя нужно госпитализировать — никакие твои уговоры не помогут, ты беспрекословно подчинишься, потому что на моей территории право командовать остаётся за мной, — с этими словами, Даниэль легко подхватил меня под мышки, помогая взобраться на яхту, доволочив меня до самой койки, которая кстати была здесь одна. Я всё ещё продолжала кашлять, наблюдая, как он сосредоточенно роется у себя в аптечке.
— На, выпей, — на его ладони лежало две таблетки. — Сказал, глотай. После попытки суицида тебя вряд ли должно что-то волновать. А теперь ляг на бок, — отрывисто велел он. Сдержанный, без капли сочувствия, с видом «где ты взялась на мою голову?».
Помалкивая, я послушно легла на бок, честно сказать, я начинала его немного побаиваться, но вот в чём штука — рядом с ним мне становилось легче. Набросив на меня плед, Даниэль принялся стаскивать с себя мокрую одежду, и когда очередь дошла до штанов — шок и удивление перезапустили моё сознание, можно сказать окончательно меня воскресили.
— Вижу замешательство на твоём позеленевшем лице, — хмыкнул Даниэль, снимая протез своей правой ноги, крепившийся выше колена. — Эту штуковину не желательно мочить в солёной воде. Никогда не видела отрезанных конечностей? Я бы конечно мог разрешить тебе ещё немного попялиться и даже потрогать культю, но сейчас я дико хочу спать. Тебе тоже не помешает. Стаскивай свою мокрую сорочку, я для чего тебя прикрыл!? — вдруг возмутился он, нахмурившись. — Нужно быстрее согреться, — с этими словами Даниэль погасил свет, растянулся рядом, прижимаясь с одного боку, накрыв меня рукой. — Я почувствую, если ты захочешь удрать и повторить попытку.
В груди всё ещё болит, но кашель сошел на нет, как и желание спать. Как я вообще оказалась в постели чужого парня, голая, завернутая лишь в воняющий плесенью старый плед??? Нет, я не смогу спокойно лежать рядом с ним ни при каких обстоятельствах! Дождавшись, пока его дыхание станет равномерным, я шевельнулась, но хватка Даниэля моментально усилилась, даже позавидовать можно такой чуткой реакции.
— У меня затекло плечо, — пролепетала я.
— Не волнует! — этот Цербер даже не сдвинулся, через минуту мирно засопев дальше.
Его дыхание, касавшееся моего уха, в унисон перекликалось с мягко шлёпающими о борт волнами. И в конце концов эта музыка ночи сморила меня, беря в плен обстоятельств.
Половины своего тела я не ощущала. Но в момент пробуждения меня волновало другое — моя голова, покоящаяся на его плече и лужица слюней, которые я умудрилась пусть во сне на его пахнущую морем кожу. Чувство стыда не часто посещало меня в этой жизни, но сейчас оказался именно тот самый момент.
Резко сев в постели, встать, я тем не менее, не смогла — Даниэль тут же схватил меня за руку.