Чтение онлайн

Но мой мозг, моя душа кричали обратное.

Когда, когда это произошло? Неужели возможно ТАКОЕ не заметить?

Я еще раз для убедительности, пытаясь обмануть саму себя, отрицательно покачала головой и, чтобы переключить поток мыслей, зашедший не в то русло, спросила:

— Какая она, моя мама?

Ник не стал давить. И я была очень ему благодарна за это. Мы проболтали около часа. Он рассказывал о своем детстве, об отце и, конечно, о ней.

Их жизнь завораживала. Я в каждой строчке слышала столько свободы. Не было этих глупых устоев и предрассудков. Они могли жить как хотели и, главное, с тем, кого выбирали сердцем.

Казалось, что может быть проще? Согласиться и разорвать изначально не желанную, уродливую связь. Ради новой жизни, ради новой семьи, где меня бы, возможно, любили, уважали...

— Скажи, а что будет, если я уйду?

Он не понял моего вопроса или понял, но намеренно переспросил, чтобы я сама могла в себе разобраться. И вообще, несмотря на столь юный возраст, кстати, я не знала, сколько ему полных лет, глаза Ника излучали такую зрелую и глубокую мудрость. Ему хотелось доверять и верить. Очень.

— С кем будет, Дара?

Я трусливо прикусила нижнюю губу. Зачем мне это знать, ну зачем? Сильно зажмурила глаза, решаясь идти до конца.

— С Веррионом.

Он опять же равнодушно пожал плечами. Это его движение плеч, которое уже вошло в привычку, сказало о многом. Неужели мой дракон...

— Он умрет, — непринужденно перебил меня Ник. — Не выдержит тоски. По тебе.

О матерь!

Бетрина брыкнулась, да так сильно, отбрасывая меня назад на кровать. Я сжала кулаки, останавливая ее порыв перевернуться.

— Получается, что бы я ни решила, он все равно умрет?

— Получается так.

Я встала, босыми ступнями меря туда-сюда площадь комнаты.

Тело кипело от негодования.

А когда остановилась, дыша как загнанная лошадь, то не оставила себе выбора, окончательно принимая решение.

— Я никуда не поеду. Он мой муж, мой истинный, и если ему суждено умереть, я останусь рядом!

После этих слов разговор с Ником не задался и он ушел. Я настояла. До прихода кого-либо из слуг оставалось не так много времени.

Привела себя в порядок. Выбрала одежду. И уже полностью облачившись в светлое с открытыми плечами платье, услышала уверенный стук в дверь.

Грета.

Она зашла и с порога спросила:

— Госпожа проснулась?

Я улыбнулась. Мне было приятно ее общество и то, что она не оставляла попыток со мной сдружиться.

— Я пришла поменять постель.

Постель? Я сначала не поняла зачем, а когда до меня дошло...

Я вся покрылась пятнами.

Она думала... что мы... с Веррионом?

— Не стоит, — мой голос дрожал. Хотелось лишь одного — провалиться сквозь землю и не видеть того, как Грета, ни капли не смущенная моим состоянием, шустро подошла к кровати. И убрав с нее одеяло, недоуменно уставилась на простынь.

Промолчала, не комментируя увиденное. Только заправила постель, аккуратно расправляя красивое покрывало. И уже выпрямляясь, немного строже, чем следовало, спросила:

— Вам завтрак сюда или спуститесь вниз?

А я...

Я хотела и боялась его увидеть.

Хотя и уверена, что он сам не захочет со мной общаться.

Задержала дыхание, считая про себя до десяти, но не успела спросить.

— Господин уехал. Сказал, что его не будет в ближайшее время.

Облегчение разлилось по моему телу. Облегчение и легкая грусть.

Все правильно. Не стоит нам сейчас видеться. Но почему так пусто в груди.

Да почему? Не потому что я полностью увязла в своих чувствах к мужчине, который никогда меня не полюбит.

Мое сердце не врало, тело не врало, только я все еще старалась себя убедить, что все под контролем и я обязательно справлюсь.

Недовольно подошла к окну, разглядывая на горизонте блестящую гладь.

Опустила взгляд на сад, куда выходили мои окна, и заметила необычайно активное движение слуг.

Они в белых одеждах не работали, а нагружали огромные повозки. Что в них только не оказалось. И огромные бочки, и корзины. А еще дрова и цветы. Много цветов.

— Грета, а куда все собираются?

Почувствовала легкое движение. Грета неспешно подошла.

— Сегодня никто не работает. Праздник. Люди славят богиню земли и воспевают ее дары и дарят свои.

Мгновенно загораюсь. Ни разу не видела ничего подобного.

— А я могу пойти на этот праздник?

Весь день я находилась в каком-то странном возбуждении, меня бросало то в жар, то в холод, но, даже несмотря на такое взбудораженное состояние, я с замиранием сердца ждала вечера.

После разговора с Гретой, когда она сказала, что ничего не случится, если немного развеюсь, я несколько часов провела возле окна.

Люди все это время нагружали повозки и везли их на пляж. Действовали они слаженно, весело размахивая руками. Женщины заливались румянцем, когда какой-нибудь из статных мужчин или молодых парней щипал одну из них за талию или подмигивал, бросая горячие взгляды.

Громкие разговоры, смех, вся эта атмосфера передавалась и мне. Я, с интересом подмечая всех и каждого, внимательно следила за ними из своего укрытия.

Среди множества сменяющих друг друга людей я заметила и конюха. Его долговязая, но ладная фигура сновала туда-сюда, таская тяжелые мешки. Я даже привстала на носочки, стараясь как можно лучше его рассмотреть. От недавних побоев не осталось и следа. И это не могло не радовать. Он и сам изредка бросал взгляд на мое окно, но я, если честно, трусила и каждый раз пряталась. Потому что было стыдно встречаться с ним взглядом, особенно после того, что ему пришлось пережить по моей вине.

Бетрина интереса моего не поддерживала, лишь иногда лениво высовывала свою белую голову, и все чаще спала, утомленная длительным полетом.

А я... А я не хотела спать.

В доме, где я провела детство, тоже жили и работали обычные люди. Но моя мачеха, да, теперь я могла называть ее именно так, брезгливо морщила свой идеальный нос от любого контакта с ними и старалась ограничиваться лишь коротким, исключительно в приказном тоне, разговором.

А они всегда меня интересовали. Их быт, их история. Они были рядом, но их жизнь кардинально отличалась от нашей. А войти в нее, влиться без спроса и повода мешал страх.