Чтение онлайн

Кожи коснулась прохладная гладкость. Женщина, привычная ко всему, все равно вздрогнула, когда в ладонь впились миллионы невидимых иголок. Больно и чувствительно, но ничто по сравнению с той болью, что она испытывала каждый раз, когда погружалась в сердцевину камня и заставляла себя проживать вновь и вновь свою жизнь и жизнь своей дочери. И это не как читать книгу, со стороны, наблюдая извне, а все как раз по-настоящему, до последнего слова, до последней эмоции.

Ее засасывает в спираль времени, расплавляя сознание до частиц, погружая в юное тело.

И вот она...

Красивой, просто воздушной девушкой бежит на свидание к пахнущему для нее всей вселенной молодому человеку. Его улыбка согревает и дарит столько нежности. Она вся тает под его поцелуями, сгорая под ласками, отдавая самое драгоценное, что у нее есть, себя и свое тело.

Девушку не смущает, что встречаются они украдкой, что парень не говорит об их совместном будущем. Да ей это и не важно... Она ослеплена любовью ровно до тех пор, пока не узнает, что носит под сердцем их плод любви.

Ее возлюбленный после трепетного признания девушки о ее положении моментально меняется в лице. Его жесткие, бьющие наотмашь слова осаждают плохо соображающую от шока девушку. Ей больно, ей бесконечно больно, когда она слышит, что он всего лишь расширял свой сексуальный опыт. И таких как она, серых дракониц, он всем рекомендует только для одного.

Дальше ее перебрасывает в огромный дом, где она прожила всю свою жизнь с самого рождения. Как о ее положении узнают родные — отец бьет ее по лицу, говоря ужасные слова. Это ломает будущую мать. Желания жить нет, дышать нет, не то что рожать, а потом еще воспитывать ребенка. Но первое шевеление и огромная всепоглощающая материнская любовь, что просыпается в ней, мгновенно меняют все. Не оглядываясь, она покидает родные стены, найдя приют в стенах храма.

Следующая картина уже в стенах древнего святилища, где ей поют свои песни кристаллы. Она и не знала, что способна слышать их тайны, но, придя к такому откровению, держит в тайне свои умения. А найдя тот самый кристалл, не видит смысла еще кому-то довериться, зная, что может за этим последовать.

Картина меняется, ее перебрасывает в настоящее, где еще вчера она писала письмо отцу девочки. Злость бурлит, закручивается в ней спиралью, она утирает влажные от слез щеки, старательно выводя каждую букву, закладывая в письмо особый смысл, особую магию.

Тело говорящей с кристаллами напряглось. Будущее смотреть было больнее всего. Каждый раз погружаясь в этот период, руки тряслись, а ноги отказывались держать, но она продолжала упрямо стоять, стараясь запомнить все до мелочей.

Маленькая, с пухленькими щечками, белокурая девочка тянет свои ручки к красивой игрушке, случайно оставленной кем-то на стуле. Глаза ее горят, словно сапфиры, переливаясь от детского и такого искреннего восторга. Но кукла падает на пол, а ее руки обжигает жгучая боль. Высокая статная женщина с тонкой указкой в руках со злостью и раздражением, в презрении морща свой прямой нос, бьет девочку по рукам. Раз за разом, пока девочка не начинает громко скулить, оставленная удовлетворенной женщиной, уходящей прочь сразу после наказания.

Она плачет вместе с ребенком, захлебываясь от непонимания, за что с ней так. Но это быстро проходит, когда унижают и бьют девочку ежедневно. Оставляя вместо чистой детской души бесчувственную оболочку.

И снова смена будущего.

Вот ее прекрасная дочь, в белом подвенечном платье, рядом с холодным и жестоким мужчиной. В его руках власть и сердце новоиспеченной жены, но вместо любви ее девочка получает новую порцию страданий, от которых у матери сердце... нет, не разбивается на куски, оно превращается в гранит, и ждет часа, чтобы заставить ответить за все, что черные сделали с ней и с ее дочерью.

В момент рождения белого дракона ее сердце переполняется неподдельной гордостью за дочь. А когда ей показывают, как многотысячная армия диких сражается с черными и одерживает долгожданную победу и во главе их армии впереди всех летит белый дракон... она понимает, ради чего она должна, просто обязана все выдержать. Она и ее крошка, с которой она расстанется, как только придет новый день.

Давно наступила ночь, а она все продолжала стоять у окна, всматриваясь в темную, непроглядную даль.

Еще два часа до рассвета, и для нее как для матери все закончится.

Она уже распорядилась, чтобы ее дочь доставили в целости и сохранности к дверям проклятого На’йло.

Сама тоже собралась, точно зная, куда пойдет.

Это тоже поведал кристалл.

На земли диких, где найдет, нет, не покой, но настоящую любовь и безграничную нежность, безусловную преданность и возможность быть матерью для другого очень нуждающегося в ней малыша, не забывая ту девочку, которую будет каждый день мечтать прижать к груди и назвать дочерью.

Вот уже несколько часов я методично, монотонно выбивал признание у метаморфа.

Его тело дергалось от сильных ударов. Я прекрасно знал, как это адски больно. Он шипел, но пощады не просил.

Вот уж упрямец!

Лицо давно превратилось в кровавое месиво. Но, несмотря на это, он продолжал говорить о чем угодно, кроме самого главного — роли Дары в заговоре против государства.

Меня удивляла его твердость. Она свербила в мозгу своим... да... правдоподобием.

Но я ни в коем случае не позволял себе быть обманутым, на радость своим врагам, потерявшим голову от желанной, но все же юбки. Хотя глубоко в душе я страстно, до жгучий рези в груди, жаждал, чтобы все оказалось вымыслом и она... да, она ни в чем не виновата. Поэтому и злился, вкладывая в каждый удар холодную ярость и злость.

Парень не сдавался, даже выдавливал из себя кривую и жуткую ухмылку, от которой у меня, бывалого воина, волосы на голове шевелились и кожу окатывало проникающим до мозга жаром.

— Млять, черный... я буду плясать на твоей могиле. Уже скоро... — окровавленные, порванные в нескольких местах губы выплевывали слова.

Удар по ребрам, он напрягся, шумно выпуская воздух. А я не мог... и не хотел его слышать. Ведь ни слова о ней. Только редкие просьбы не трогать ее... ее. Су-ка!

Я, конечно, его понимал как мужчина мужчину. Обвела вокруг пальца, пленяя обоих. Читал по глазам его страсть. Да я и сам чувствовал то же самое, теряя рассудок от мысли, что ее сердце, холодное как лед, стучит просто в невероятном теле. И никак не мог развидеть, вытрясти из памяти ту ее, манящую у костра.