Чтение онлайн

Впервые рассматриваю свою ногу и решаюсь снять пластырь. К моему удивлению, это и царапиной назвать сложно. Дотрагиваюсь до ранки и обнаруживаю, что немного щиплет.

Встаю, прохожусь по холлу. Ничего. Будто придумала всё это. Даже намёка на дискомфорт нет. Но она же болела! И болела сильно! Бред какой-то!

Смотрюсь на себя в зеркало с неверием и вздрагиваю от звонка в дверь. Открываю не глядя в камеру и снова лицезрею этого кретина.

— Чего тебе?

— Ботинок отдать забыл, — улыбается и протягивает мне мою потеряшку.

То есть этот придурок мог мне сразу отдать ботинок, но вместо этого таскал меня на руках? Кретин!

Хватаю ботинок и швыряю в него. Парень обладает какой-то сумасшедшей реакцией и уворачивается, хохоча на весь коридор. От обстрела он смог уйти, а избежать столкновения не смог! Гад!

— Пупсик, ты мне мою бабушку напоминаешь! — Мажор подбирает моё орудие и протягивает обратно.

— Бабушку? Тоже такая же тяжёленькая? — Упираю руки в боки. Кажется, у меня сейчас пар из ушей повалит.

— Такая же строптивая. Знаешь, как женскую истерию лечили в девятнадцатом веке? — Усмехается и внимательно смотрит на мою раненую ногу. Завожу её за здоровую, пряча. Пусть муки совести его замучают!

— Нет! И знать не хочу! Только попадись мне в академии! А увижу твой драндулет гуанчжоуский ещё раз, оболью валерианкой и пшеном посыплю! Понял?

— Ну точно бабуля! — Ржёт и хватается двумя руками за свою заумную голову. — У тебя там молния разошлась на ботинке. Успокоишься. Напиши. Пи-Эл-Ти-Эн в телеге, обсудим возмещение ущерба. — Раскланивается и произносит что-то еле различимое. На китайском, что ли? Позер жеманный!

Дожидаюсь, когда его лифт унесёт окончательно, и захлопываю дверь. Я бабуля строптивая? Придурок!

Первым делом ставлю телефон на зарядку и иду мыть руки. Трясёт всю от эмоций. Это же надо быть таким бесячим.

Отдраить всю квартиру, чтобы успокоиться, полежать в ванной или Алине задать как следует? Её дурацкая идея!

Вытираю руки и бегу звонить. Больше я учиться за неё не намерена. Пусть как хочет, так и выкручивается. Завтра первой электричкой уеду. К чёрту!

Ставлю на громкую и нарезаю круги по гостиной, она как назло не отвечает, хотя в сети была пятнадцать минут назад. После пятой безуспешной попытки забиваю, беру телефон и решаю ванну принять. Всё-таки нервишки у меня не в порядке. Если я не научусь справляться со стрессом, то так и не сдам ЕГЭ больше чем на девяносто.

Залезаю в горячую пенную ванную, и прорывает. Лежу, реву и понимаю, что вся эта затея — полный провал. И не для Алины, для меня. Её отругают и простят, ну, может, работать отправят, а я?

Я понимаю, что моё детство кончилось. Не получится делать вид, что у меня всё хорошо, и проживать чужую жизнь. Было классно. Прошедшие две недели затянули меня в круговорот жизни. Так много новых знакомых, впечатлений, опыта, но всё… Пора в суровую реальность.

Можно считать, что мой отпуск закончился. Пожила в красивой девичьей квартире, поучилась в офигенной академии, пора и честь знать.

Уговариваю себя потерпеть годик, пройти через все трудности, наконец столкнуться со своей потерей лицом к лицу и начать жить свою жизнь. Обнимаю сама себя и погружаюсь с головой в воду.

Если откинуть всю шелуху, то и здесь мне очень одиноко. У Мезенцовых я была в привычной обстановке, и там очень ощущался уход мамочки, но здесь ощущается моё капитальное одиночество. СИ-РО-ТА.

Красивые закаты… Красивые, только я садилась у окна, смотрела на бесконечный траффик, людей, жизнь за стеклом и осознавала, что я тут абсолютно одна. Некому позвонить, некого обнять.

Лучше бы он сбил меня, к маме бы вернулась.

От этой мысли рыдания подступают, и я впервые себе их разрешаю. Шестьдесят девять дней держалась.

Обещала себе не жалеть себя, но сегодня…

Это не просто авария, не просто инцидент. Это показательная подсветка мне. Чтобы осознала всё, приняла и взялась наконец за свою жизнь.

Вылезаю уже из холодной ванны, надеваю халат и иду заваривать себе успокаивающий чай. Может, усну, проснусь утром, и не будет так жалко себя.

Включаю телевизор, не могу выдержать эту оглушающую тишину, и грею руки об чашку. Грустно смотрю на розово-оранжевое зарево за панорамным окном и вздыхаю. Твои закаты не омрачены опустошающей болью, Платон Пастернак. Вот тебе и красиво.

Знакомый рингтон возвращает меня в реальность. Ожидаемо Алина.

— Полька, ну чего ты обтрезвонилась? Привет! Я на велосипеде в Сефору ездила. Амстердам такой классный. Знаешь, совсем другое дело, когда приезжаешь на пару дней и живёшь в городе. Я так счастлива! Сама себе завидую!

Алина, как всегда, гипервозбуждена и болтает без остановки. Испытываю какое-то чувство вины перед ней. Будто я специально и ей жизнь порчу, и ей запрещаю радоваться. Понимаю, что уже никакую взбучку ей не закачу. Неудобно.

— Алиш, я звонила, чтобы сказать, что меня сбила машина. Меня увезли в полицию и хотели повесить на меня автоподставы с целью вымогательства. Чуть не раскрылся наш подлог. И куча всего ещё. Я завтра к деду уеду. Я не могу. Прости.

— Божееее! Ты где? В больнице? Я вылетаю!

— Да нет-нет. Я в порядке. Всё обошлось. Царапина.

— Царапина? — Недоверчиво спрашивает.

— Да.

— И в чём тогда трагедия?

— Как в чём? Всё в любом случае вскроется. Знаешь, меня отпустили благодаря твоему папе. А если бы они узнали, что я это я? Да я бы уже в СИЗО была.

— Не узнали же.

— Алин. Я серьёзно! Ты даже не понимаешь! Меня сбил Платон Пастернак. Тот самый.

— Это ещё кто? Ты же знаешь, я за тик-токеров не шарю.

— Алин, — смеюсь. — Сын Александра Пастернака. Адвокат.

— Ноунейм вообще, — фыркает Алина.

— А мама у него пресс-секретарь МИДа.

— А! Реально? Эту бабу знаю. Ща загуглю, сек. Ну и чего он?

Бабу…

— Он заявил, что я бросилась к нему под колёса, чтобы спонсора найти! Так и сказал! Они бы меня в фарш перекрутили, если бы не обошлось. Витька Отчаянный пришёл на спасение.

— Воот! Видишь, как всё здорово! — Смеётся Алина. — Поль, история не знает сослагательного наклонения. Всё, ничего не случилось. Забей!

— Легко тебе из Амстердама вещать.

— Слушааай, — слышу по голосу Алины, как она вся переполнена восторгом. — Может, надо было начать с того, что он красивенький? Я бы к такому и сама бросилась. Уже представляю, как он меня трясёт, пытается привести в чувства, а потом на руках несёт в неотложку.

Да уж… Романтичненько.

— Он гаденький. Меня эта оболочка не интересует. Души нет. И вообще он такой противный. Таких поискать ещё надо. Серьёзно.