Чтение онлайн

– Правда что ли? Может, у вас даже приемлемое объяснение вашему вопиющему поведению найдется?

Какой же он мерзкий!

Пусть как врач – очень грамотный специалист, но как человек – говно полнейшее.

– На перекрестке авария произошла, – произношу ровно, стараясь ни взглядом, ни мимикой не выдать своего к нему отношения. – Я, как единственный медик, оказывала пострадавшему помощь, пока не приехала скорая.

Новый хмык и вопрос с поддевкой.

– И как? Оказали?

– Оказала.

– Многих спасли?

Качаю головой.

– Нет, не многих. Только одного.

– Хм, как-то скудненько… – Бурмистров двигает челюстью, еще с полминуты препарирует меня колючим взглядом, затем в своей привычной манере засовывает руки в карманы халата и кивает на тех самых пациентов больницы – мальчика и его мать, – ну что ж, госпожа Пушкова, коли вы у нас сегодня надели на себя корону великой спасительницы, вам и продолжать.

С готовностью киваю и следом уточняю:

– Что от меня требуется?

Согласна на всё, только бы не выгонял. Зачет от него всё равно получать придется.

– Я хочу, чтобы вы осмотрели паренька и поставили ему диагноз. Правильный, Пушкова, а не тот, от которого его лечат уже несколько дней. Карта пациента на столе. Можете ознакомиться с последними анализами.

Облизываю губы.

– Хорошо. Я готова.

Иду к ребенку.

Краем глаза цепляю стоящую сбоку Лёльку. Пока никто не видит, она мне подмигивает и скрещивает на удачу пальцы.

«Спасибо, лапуль!» – посылаю ей мысленную благодарность.

Подхожу к мальчонке и присаживаюсь на корточки.

– Привет! Давай знакомиться? Меня зовут Ульяна Сергеевна, – протягиваю ему руку, как взрослому. – А тебя как?

Мальчик бросает робкий взгляд на мать, получает от той поддержку в виде улыбки и кивка, заметно расслабляется и, возвращая мне внимание, отвечает:

– Коля.

Ладонь мне пожимает.

Мысленно выдыхаю: контакт есть. Теперь работаем, собираем анамнез.

– Коля, ты не против, если я тебя осмотрю?

К счастью, мальчонка оказывается контактным, без капризов позволяет осмотреть и тело, и голову, и стопы, а под конец заглянуть в полость рта.

– Ну и? – так и держа руки в карманах халата, Бурмистров едва заметно раскачивается с пятки на носок и совершенно не скрывает ехидной усмешки.

Будто заранее знает, что любой диагноз, какой я не назову, он разнесет в пух и прах.

– Я бы посоветовала маме проконсультироваться с дерматологом или паразитологом, чтобы точнее подобрать антигистаминные и охлаждающие средства, – проговариваю, заглянув в медкарту пациента. – Укусы клопов не опасны, но, если ребёнок будет расчесывать их до крови и появления язвочек, может потребоваться обработка антисептиками и местными антибиотиками. А при тяжёлой форме назначение противоаллергических препаратов в таблетках и инъекциях.

– Что?! – охает мама Коли на всю смотровую. Женщина округляет глаза и смотрит на меня, как на идиотку. – Какие клопы, девушка?! Вы с ума сошли?! А еще врачом себя называете! Да у нас дома чистота и идеальный порядок, а у Коли ветрянка!

УЛЬЯНА

– Не знаю, кто вам поставил такой диагноз, но он точно ошибочный, – заверяю, не повышая голоса.

Возвращаю документы маленького пациента на стол, выпрямляюсь и спокойно опускаю руки вдоль тела.

– С чего вы взяли? – все еще пребывая на нервах, фыркает мать малыша.

Бросаю взгляд на куратора. Он больше ехидно не скалится, но и в разговор не спешит вмешиваться. Дает мне право отвечать самой?

Хорошо. Мне несложно.

– Ну хотя бы с того, что ветряная оспа – заразное заболевание, передающееся воздушно-капельным путем, – объясняю женщине неспешно. – И, будь у вашего мальчика ветрянка, сейчас он находился бы не среди здоровых людей, подвергая их риску заразиться и получить опасные осложнения в случае первичного заражения, а в карантинном блоке. К тому же посмотрите внимательнее на пятнышки.

Снова присаживаюсь на корточки и прошу Колю дать мне правую руку. Именно там я обнаружила больше всего укусов.

Мальчонка не спорит. Протягивает и даже позволяет оголить плечико, а после сам с интересом его разглядывает.

– Вот, проследите, – веду пальцами, вдоль ранок, не касаясь их, чтобы не доставлять ребенку лишнего дискомфорта. Знаю, что и так зудят, а некоторые еще и довольно сильно расчесаны. – Они выстроены в единую цепочку. Размер этих пятен варьируется от четырех-пяти миллиметров до нескольких сантиметров. И все они одинаково свежие.

– И что?

Мысленно закатываю глаза. В этот момент парнишка кажется мне соображающим больше, чем его молодая слегка взбалмошная родительница.

– А то, что характерная особенность ветрянки – волнообразное появление сыпи. Пятнышки распространяются на теле постепенно, начиная от волосистой части головы и дальше опускаясь ниже, к животу и конечностям. Кроме того, они меньше по диаметру и быстро меняются: буквально за несколько часов превращаются в небольшие пузырьки с прозрачной жидкостью. У Коли такого нет.

Терпеливо обозначаю эти и другие несовпадения, присущие ветрянке. Следом обосную, почему у ребенка не было температуры, и не скрываю недоумения, когда не нахожу в карте анализа крови на антитела.

– Но мы что-то сдавали, – женщина хмурит лоб, а после и вовсе заглядывает мне за спину. – Дмитрий Михайлович, ведь так?

Дмитрий Михайлович?

Не скрывая удивления – мои брови буквально взлетают на лоб, – оборачиваюсь назад и нахожу глазами Пермякова. Своего одногруппника.

Тот стоит нахохлившись, как взъерошенный воробей, хотя нет, скорее, как взъерошенный снегирь, потому что весь красный. Лицо, уши, шея – всё пылает заревом.

– Я… я, кажется, ошибся… – блеет горе-ординатор.

И тут же вскрикивает, так как Царевич Елисей, не жалея сил, влепляет ему звонкий подзатыльник.

– Хрен ты у меня допуск к экзамену получишь, идиот.

Зная Бурмистрова, точно не получит.

Опозорил Димон не только себя, но и своего куратора. Еще и перед посторонними.

Уверена. Теперь ни папа – какой-то там крутой начальник в районной администрации, ни дедушка, кажется, хирург, ему не помогут. Так просто Елисей Евгеньевич его не простит и на костях точно спляшет.