Чтение онлайн

 - Да, а что такое?

 - Мы хотим предложить вам стать героиней нашей передачи. Каждый месяц мы приглашаем гостя с интересной судьбой, какую-то яркую медийную личность, и делаем большое интервью. В связи с популярностью фигурного катания мы решили пригласить вас.

 - Но я уже не действующая фигуристка. И - я слепая.

 - Мы знаем, Анастасия. Именно поэтому предлагаем вам рассказать свою историю, донести до наших зрителей, что спорт - это не только взлеты, но и падения, крутые виражи. Мне кажется, вы сможете вдохновить тех, кто не делает ничего и говорит - не могу .

 - Боюсь, я вынуждена…

 «Гаврилова – чемпионка мира, а Никольская завершила карьеру. Вы серьезно спрашиваете, кто был сильнее?»

 - … согласиться. Да, я приму ваше предложение. 

У меня едет крыша. Другого объяснения нет, потому что встреча с Никольской выносит мозг, превращает обычный вечер с боевичком и едой из ресторана в какой-то блядский цирк. Я настолько не ожидал встретить ее, что сейчас сижу и пялюсь в одну точку, проигрывая в голове детали встречи.

 Она выросла. Набрала вес, что ее совсем не испортило. Теперь это не тощая девочка-скелет со слабо прорисованными мышцами. Это красивая фигуристая девчонка, которую совсем не испортило фигурное прошлое.

 Только слепая. Какая, в сущности, мелочь.

Я сам не знаю, почему встреча с ней так будоражит. Почему вдруг она никак не выходит у меня из головы: крошечная фигурка посреди льда, растерянная и испуганная. Цепляющаяся за меня, запутавшаяся в коридорах.

 Из размышлений вырывает звонок в дверь. Кто еще в такое время?

 - Привет, - Надя улыбается и демонстрирует бутылку вина, - решила заскочить, обсудить стратегию на следующий сезон. И заодно …

 Проходит в коридор, небрежно бросает сумочку на полку шкафа, и прижимается ко мне, соблазнительно облизывая губы.

 - Исправить дневные ошибки - мы так и не насладились друг другом.

 Пожалуй, это то, что нужно, чтобы отвлечься. Я отвечаю на поцелуй, одной рукой расстегивая ее платье. Увлекаю в спальню.

 - А вино - задыхаясь, напоминает Надя.

 - Плевать на вино. Хочу тебя. Сейчас.

 Мы целуемся, умудряясь одновременно с этим скидывать одежду. Член уже каменный, я жажду трахнуть эту девку, я хочу ее с тех самых пор, как увидел на собеседовании. Да что там, она дала мне прямо там, в кабинете, когда закончили с рабочими вопросами. Охрененная девка, практически идеальная.

 Надя медленно опускается на мой член, прогибается в пояснице и немного театрально обхватывает ладонями груди, играя с напряженными темными сосками. Я впиваюсь пальцами в ее бедра, приподнимая и снова опуская, едва не кончая от ее сдавленных всхлипов. И чем дольше трахаю ее, тем отчетливее в голове совершенно другой образ. Русые мягкие кудри закушенная от напряжения губа… хрупкое запястье, светлая кожа …

 Останавливаюсь. Надя разочарованно стонет и пытается двигаться сама, но я поднимаю ее и усаживаю на постель.

 - Алекс , что такое?

 Задумчиво останавливаюсь перед шкафом, нахожу в куче какого-то подарочного барахла коробку с шейным платком и сворачиваю его так, чтобы получилась повязка. Сейчас я кажусь самому себе ненормальным психом, но когда завязываю на глазах рыжеволосой шлюшки шарф, чувствую, что если не трахну ее, то свихнусь.

 Хочу ее. Жестко. Сзади. Чтобы все чувства обострились в разы. Чтобы слышала мое хриплое дыхание. Чтобы каждой клеточкой тела ощущала мой член в себе и была в абсолютной власти.

 Движения слишком рваные, импульсивные. Напряжение, накопившееся за день, выплескивается в постели, я наслаждаюсь видом обнаженной девичьей спины с изящной линией позвоночника, выгнутой поясницей. Одна из любимых поз, при должном настрое приносящая удовольствие и женщине, и мужчине. Для Нади она сейчас еще ярче - она в полной темноте, в моих руках, чувствует лишь то, что я позволю.

 Наде нравится новая игра. А мне кажется, я качусь в пропасть. Так стремительно, что захватывает дух. Ненавижу сам себя за мысли и фантазии, возникающие в голове, но ничего не могу с ними поделать, сейчас они сильнее, сейчас они подчиняют меня себе.

 Имя этой пропасти - Настя.

 - Как ты меня назвал?!

 Бля-я-ядь. У меня нет слов, и я сам в шоке от того, что произнес ее имя вслух. Это какой-то бред, потому что четыре года я вспоминал об ее существовании один раз: на проклятом интервью, которое теперь крутят в холле.

 - Надь...

 - Отвали от меня, Крестовский!

 - Блядь, Надя!

 - Выйди из меня, я сказала! Отвали!

 Она действительно не настроена продолжать, а я - играть в сексуального насильника и трепетную жертву. Вырвавшееся имя остается на губах странным привкусом, каким-то одновременно горьким и пряным.

 - Кто такая эта Настя?

 - Надя, у меня катается два десятка допубертатных девиц, которые ежедневно косячат и лезут, куда не просят. Я ору это «Настя!» по тридцать раз за день. А еще «Катя!», «Света!», «Лиза!» и «Ну Маргарита Ивановна, еб вашу мать, куда вы опять со своей шваброй, я работаю, вон из кабинета!».

 - Но Маргаритой Ивановной в постели ты что-то не спешишь меня называть.

 - На что ты намекаешь?

 Я чувствую злость. Что за, нахрен, сцена ревности? Она совсем поехала крышей?! У нас просто секс, потрахушки двух человек, которые слишком заняты работой, чтобы заводить отношения.

 - Я ни на что не намекаю, Алекс, кроме того, что, знаешь ли, неприятно слышать чужое имя в такой момент.

 - Да, я заработался и задумался, ну уж прости! - рычу, отхожу к бару и достаю бутылку с коньком. - Давай меня убьем за это.

 А сам думаю о том, что если Надя увидит Никольскую, то выбесится еще сильнее. Хотя, думается, после Инниного косяка Никольская за километр будет обходить каток.

 - Если ты сейчас попыталась намекнуть на мои отношения с подопечными, то лучше собери шмотки и свали нахрен, Надя.

 - Я не имела в виду...

 - Я слышал.

 - Ты можешь понять, что мне обидно?! Сколько мы вместе? Два года? Алекс, два года! И топчемся на месте. А теперь у тебя вылезает какая-то Настя. Ты думаешь, я совсем идиотка? И не могу отличить обычную оговорку от...

 - От чего? - Я криво усмехаюсь. - От необычной? Настя - идиотка, которая вылезла на каток поперек заливочной машины и чуть было не размазалась по льду. Все. Конец истории. Если бы мне не всралось на ночь глядя покататься, завтра мы бы нахрен все поехали в кутузку. Довольна? Достаточная причина, чтобы заговориться? Все, сгинь с глаз моих, вывела.