Чтение онлайн

В двери послышался стук.

– Это ты, Лариса? – девушка не отрываясь смотрела в окно, откуда открывался вид на часть сада, где сейчас работали садовники, как тщательно они стригли деревья и подрезали кусты.

– Да, это я.

– Хорошо.

Хозяева дома до сих пор валялись в постели. И Жозефина уже в пятый раз произнесла:

– Йозеф, милый, уже скоро десять. Тебе не пора встать с постели и как хозяину поместья наконец-то пойти работать? – с раздражением в голосе сказала Жозефина.

– Мне пора, скоро приедет.

– Николай, скажи, а что это так шумит? – Йозеф посмотрел в окно на соседний дом, где, к его удивлению, обустраивались новые соседи.

– Сам пока не знаю. Сегодня утром в пять они пригнали грузовик и стали доставать вещи. Хотя вчера и позавчера я видел свет в доме.

– Очень интересно. Этот дом уже лет десять никто не хотел покупать, – Жозефина произнесла с явной раздраженностью.

– Сегодня приезжает твоя сестра, – напомнила Жозефина. Она терпеть не могла приезда этой самодовольной фифы.

– Да, я знаю, она пробудет недолго.

– Зачем вообще она приехала к тебе?! Прекрасно общались и на расстоянии вы с ней.

– Жозе, она моя сестра! – с волнением произнес мужчина.

– Тцц, – с пренебрежением сказала она.

Она пролистала утренние газеты и направилась в ванную соседнюю, находившуюся рядом с ее комнатой. Проспав ночь у себя в комнате, она любила ранним утром прийти под бок к мужу и поваляться с ним.

Эрика собиралась. Надев нежно-розовую рубашку с приколотой брошью и длинную юбку, заколов волосы, Эрика спустилась по длинной мраморной лестнице вниз, желая по дороге каждому доброго утра.

Внизу уже все собрались. Мать, сидевшая и отстраненно смотревшая на улицу, где надвигались серые облака. Ее карие глаза смотрели все с той же меланхоличностью на жизнь, что при первом взгляде казалось, что ей много лет и прожила она долгую и непростую жизнь и теперь, смирившись с судьбой, сидит и поджидает свою участь. Жозефина выглядела не по своему возрасту.

Ей не было и сорока, и в дни особого празднования она превращалась в совершенно другого человека. В ней начинала бить ключом жизнь. Она всегда могла подбодрить, а на любые невзгоды могла посмотреть через призму своего оптимизма. Но это было лишь по праздникам и на балах. В обычные дни она пребывала в состоянии меланхолии и крайней заторможенности. Слушая во всем своего супруга и давая уроки детям, как нужно жить. Она сидела напротив отца, а тот по обыкновению читал газету и выписывал в свой блокнот, находящийся у него под рукой, карандашом все самые важные вести, обсуждая это потом с коллегами за папиросой-другой.

Мари и Алина сидели на одной стороне рядом, смотрели разные новые журналы, что привезли им. Эрика, пройдя к столу, села в самом конце стола со стороны отца. Иногда к ним присоединялась бабушка по маминой линии, Вильгельма, но она предпочитала завтракать в одиночестве, не желая начинать свое утро с лишних звуков.

– Дорогая, зачем ты надела эту рубашку? – мать с тоской в глазах посмотрела на нее и провела ее взглядом за стол. – Тебе совершенно не идет этот цвет. Лучше бы ты надела серую или бежевую рубашку.

– Хорошо в следующий раз так и сделаю – произнесла Эрика чтобы поскорее начать есть.

День начинался. Пожелав всем доброго утра, Эрика села рядом с отцом. И приказав налить ей чашку чая, стала поедать вафли.

Завтрак прошел в хорошем тоне, и девушки ждали приезда тети.

Фрида приехала точь-в-точь к двенадцати и, спустившись из машины, прошла к своему брату, Йозефу. Она была старше его на пять лет. Но выглядела моложе. Куролесив по всему миру, тетя не искала одобрения поведения у семьи, и, вырвавшись из-под крыла родителей, она всю жизнь не была привязана ни к месту, ни к времени.

– Йозеф, а ты постарел, – Фрида обнималась с братом, ее едва заметные морщины на загорелом лице выглядели привлекательнее. Она излучала, как казалось Эрике, спокойствие и свободу. Нежели ее мать, вызывающая в Эрике беспокойство, что и она когда-нибудь будет, точно так же смирившись с жизнью, сидеть и мечтать о другой жизни. Нет, она никогда не даст сломить себя и свой дух.

Обо всем об этом Эрика думала, пока тетя обходила ее сестер и мать. А когда очередь дошла до нее, Эрика улыбнулась тепло, и Тетя, поцеловав ее в щеки с обеих сторон, сделала ей комплимент. О ее красоте и о том, что Эрика напоминала тетю в молодости. Этими словами девушка не могла не вызвать волну негодования у сестер.

Пройдя в гостиную, Фрида сразу уселась на диван, по-хозяйски. Эрика присела по правую руку от нее, а ее отец по левую.

– Я вижу, у вас новые соседи, – Фрида перевела взгляд с платья ее матери, на отца, что, удобно расположившись в кресле, стал курить папиросу.

– Как видишь, Фрида. Но, честно сказать, я не рад этому соседству. Еще непонятно, что это за люди.

– Я знаю их. Это Вальдегрейвы. Сыновья Хемса. Я знала его по молодости, пока он не женился. И зачем он только это сделал? Это его и погубило. Он был прекрасным мужчиной. В полном рассвете лет. А теперь. Тут будут жить его сыновья.

– Вальдегрейв? – с удивлением, смешанным с брезгливостью, произнес отец. – Я знаю их семью.

– Ты так говоришь, как будто это нищие, – Фрида подчеркнула это слово.

– Эта фамилия и бедность – одно и то же.

– Йозеф, не смей в моем присутствии говорить такое. Ты знаешь, как я отношусь к таким заевшимся богачам, как ты! – прикрикнула Фрида. Однако не будем о грустном. Давайте лучше пообщаемся и каждый расскажет тети как дела – Произнесла Фрида, обращаясь к девочкам.

Эрика взглянула в окно, ей становилось все интереснее и интереснее. Это были не просто соседи. В доме жили только мужчины, без единой женщины, и к тому же молодые. Эрике было интересно не столько положение этой семьи, сколько сама семья. Все остальные их соседи были одинаковы, как куры в курятнике. Все вылизаны, все богатые и все придерживающиеся правил. Не было чего-то живого в этом обществе. Не было чего-то, что могло вдохновить этих людей. Они были все как застывший камень.

Отсутствие сна прошлой ночью давало о себе знать. Хайц стоял и курил шестую сигарету подряд. Он смотрел на восходящее солнце этим летним прохладным утром и думал о своем. В мыслях его многое ворошилось. Семья, друзья, бывшие девушки, которых он бросал и, не помня их имена, оставлял в остывшей постели. Он забыл, когда он начал так жить. Темная комната, где он просидел всю ночь напролет. Кровать с холодными простынями, единственная лампа, перегоревшая еще вчера. Портрет отца, покрытый слоем пыли, и только стол, стоящий рядом с окном, давал понять, что это жилая комната. Деревянный стул с мягкой обивкой, заваленный бумагами и всяким хламом. Они только переехали, и дел было невпроворот. Нужно было подготовить все для приема по случаю их появления здесь. Голова кипела от обилия задач и тем, что все лежало на плечах Хайца. Мужчина медленно размял шею. Когда на него свалилось столько всего?

Наверное, все началось, когда умер отец Хайца. Хемс – военный бравый мужчина, что всегда шел против толпы и был себе на уме. Он не считался с другими, втаптывая на своем пути каждого, кто мешал его счастью. Пронзительные голубые глаза, что смотрели на него, на самого старшего из четырех братьев, и всегда с легкой досадой отводил их. Понимая, какая тяжесть ляжет на его плечи после смерти Хемса.

Отец не любил семью и привязанность и всегда говорил своим детям, что семья и брак – это лишь пустые иллюзии и трата времени. Хайц не помнил, чтобы он прожил в обществе роскоши и семейных празднеств. Они вместе с отцом и братьями вечно скитались по унылым пристанищам и ели в дешевых кабаках. После того как их вычеркнули из семьи. А за что? Мать и отец жили порознь, сколько Хайц себя помнил. Отец в Париже, Мать в Марселе. С годами они отдалились друг от друга настолько, что мать даже не удосуживалась приезжать к ним раз в год. Со временем они оба завели по любовнику на стороне, и их брак, как и их общие дети, был пущен на самотек. Вечно на попечении теть, бабушек и прислуги. Рожденные дети вне брака не жили с ними, да и сколько их было никто не знает. Последней каплей было то что их мать Даная слегка с горячкой и через несколько дней от слабого здоровья подорвавшегося на почве рождения самого младшего брата Вольфганга ей стало еще хуже. После этого семья матери подала на развод. Считая, что Хемс подрывает здоровье женщины и не сможет ничего ей дать. Хотя отец был не так плох. Явившись после армии, дослужившись до полковника, он бросил военную карьеру ради любви и думал, что эта жертва оправданна. Но это оказалось не так. После развода бывшие сослуживцы и те, кому он когда-то помог, отказались протягивать руку помощи, и мужчине ничего не оставалось, кроме как уйти.