Чтение онлайн

До нашей землянки-темницы меня довели очень быстро, даже не прибегая к помощи факелов. Бруно уверенно вёл меня к месту моего заключенья, и единственное, что выдавало его незнание дороги, так это то, что он отставал на шаг от Карла. Глаза мои устали вглядываться в темноту, а ноги постоянно запинались, но не прекращала повторять имена непризнанных, за которых он взял ответственность, когда привёл в свою «нору».

– Ал, Сэм, Лин, Шторм! «Твой брат уничтожит их всех!» —уже прокричала, когда меня буквально зашвырнули в комнату. Благо Ара стояла на пути и смягчила моё приземление, правда, упала при этом сама.

– Бруно?
– чуть опомнившись, обратилась к двум тёмным фигурам Ара, не зная, кто из них есть кто.
– Бруно!
– уже уверенно воскликнула, вскакивая на ноги, и стремительно направилась к входу, протягивая руку к конкретной фигуре, но дверь хладнокровно закрылась перед её носом.

– Это правда был он?
– после недолгого молчания и сверления дверного полотна Ара, наконец, развернулась ко мне и помогла встать.

– Он, - обречённо выдохнула, - но его сумасшедший братец что-то сделал с ним, и теперь наш Лис повинуется его приказам и совершенно не слышит меня.

– Что за бред, как такое возможно?

– Возможно, и это объясняет ту странную белёсую паутину, обвивающую жизненные потоки, всех, кто нападал на нас в том поместье. Она была у всех, включая их предводителя. И делает это он с ними, отнимая силу у ведьм, - скрывать и смягчать увиденное я не стала: Ара должна знать про реальную опасность, грозящую ей.
– Ара, ему ты необходима именно для этих целей.

– Что?

– То… Он, как вампир, сосёт из ведьмы её дар и каким-то извращённым заклинанием зомбирует нужных ему людей, именно это он сделал с Бруно и пытался провернуть и со мной.

– Вампир… Зомбирует?
– новые слова озадачили ведьму, а я просто-напросто не могла подобрать других, которые могли бы объяснить происходящее.

– Делает их безвольными куклами, выполняющими его волю, заставляет забыть обо всё и обо всех, - попыталась растолковать неизвестные ей понятия.
– Я пыталась до него достучатся, но в ответ тишина. Значит, так: уходим отсюда в ближайшее время и даже не думаем о нашем моральном состоянии или здоровье.

– Но как?

– Любыми способами, мыслимыми и немыслимыми! Думай, ведьмочка моя дорогая, думай…

Орман

– И долго ты собираешься здесь лежать и делать вид, что умираешь?
– издевательский тон старшего брата раздражал до судорог в кулаках.
– Ты же феникс, твоя регенерация давно…

– Какого пепла ты вообще здесь делаешь? Я где сказал тебе быть?
– собирая последние крохи самообладания, я подал недвусмысленный намёк родственнику убраться куда подальше.

Мы никогда не были с братом близки, и всё же это один из немногих людей, кому я мог довериться. Всё-таки родственные связи играли свою роль, пусть они и были половинными. Матушка никогда не разделяла нас, невзирая на то, что у нас были разные отцы. Для неё мы всегда были одинаково любимы, - так любила повторять королева при любом случае, оставшись с нами наедине. Но старший брат придерживался иного мнения: для него второе замужество матери являлось предательством памяти его отца, и это он неоднократно выкрикивал, не боясь гнева уже моего отца. Меня он в детстве просто- напросто игнорировал, и если бы не постоянные попытки матушки нас сблизить, я и знать не знал бы, что вечно ворчащий на меня мальчик - мой брат.

Повзрослев, Армон всё-таки начал называть меня братом, но при каждой возможности издевательски поддевал, делая акцент на моей несостоятельности и то, что я позор всех фениксов. В детстве я был слаб здоровьем и порой болел неделями. Злость и желание доказать обратное уже на тот момент рослому юноше с сильным магическим даром подстёгивали меня заниматься день и ночь, что довольно скоро дало свои плоды. Я перестал болеть и стал таким, какой есть на данный момент, но даже теперь он вечно указывает мне на мои недостатки, правда, не с такой уже злобой, как раньше: скорее, по привычке. И всё же меня это всегда выводит из себя, даже когда я в таком состоянии, как сейчас, особенно в таком состоянии.

– Ах вот как звучит благодарность? Я, между прочим, тебе жизнь спас братец, - игнорируя моё желание остаться одному, продолжил мучить меня своим присутствием Армон.
– Где бы ты был сейчас, не спугни мы этого Доворона и его банду? Как вообще ты такое допустил? Это на тебя непохоже.

– Моему терпению есть предел, - уже напрямую начал я угрожать, но и это не остановила брата: он лишь нахально ухмыльнулся и прошёл вглубь комнаты, усаживаясь в одно из кресел.

– Не перегибай палку, братец: во всём, что сейчас здесь творится, виноват ты и твоя самонадеянность. Кто мешал тебе посвятить нас в свои планы? Почему ты думаешь, что умнее других?

Слава Армона резали по живому, бередя незажившие раны, а самое невыносимым было то, что он прав. Я действительно был виноват в произошедшем: переоценил свои силы, недооценил тех, кто, как оказалось, был на шаг впереди меня и с далеко не теми целями, что изначально думалось мне.

А ведь отец предупреждал меня, будто чувствовал, что назревает нечто непоправимое.

«Будь осторожен, сын мой: наша сила не бесконечна, и это видят другие. Эти покушения и моё бессилие не просто глупые, бессмысленные попытки уничтожить силу Фьеры: здесь скрыт другой смысл, и я боюсь, что будет слишком поздно, когда мы узнаем, какой».

Но я был настолько уверен в своей непобедимости, тем более теперь, когда нашёл ту, которую так долго искал, что легкомысленно отмахнулся от этого предостережения, считая, что теперь, когда она рядом, нашему миру ничего не угрожает, как и мне. А это путешествие, по моему плану, должно было не только нас с Ритой сблизить, но и решить проблему с фанатичной организацией, которая не упустила бы такого шанса - вновь покуситься на мою жизнь и обязательно бы попалась вместе со своим главарём в подстроенную мной ловушку.

Пепел, как же я был неправ!

С шумом выдохнув воздух, я попытался сесть, поморщившись от боли: раны в области сердца ещё болели и будто вытягивали силы. Прошло уже несколько дней, а я всё никак не могу восстановиться, правда, и не слишком-то и желаю этого. Осознание того, что я не смог защитить своё сокровище, хотя почти всегда уверял её, что мне всё подвластно и рядом со мной ей нечего бояться, ломало меня изнутри даже сильнее, чем незаживающая рана.

В груди будто собрался ком, давящий на рёбра с такой силой, что казалось, они вот-вот треснут.

Эта хрупкая, не желающая мириться со всеми бедами, что её касались, женщина стала моим воздухом, пищей, мыслями. Я не мог думать ни о чём другом, пока искал её и уж тем более, когда нашёл. Каждая минута вдали от Риты была мучительна, меня словно выворачивало изнутри, поднимая внутреннюю панику, что, не будь я рядом с ней, может что-то случиться. И только когда я вновь видел эту, всегда смотрящую с вызовом в глаза, девушку, а ноздрей касался еле заметный аромат полыни, меня отпускало, и я мог спокойно начать дышать.