Чтение онлайн

А она продолжала меня отталкивать, видела во мне опасность, несущую ей смерть.

Именно по этой причине я не смог сдержаться и открылся ей, не дожидаясь окончания путешествия. Больше не мог скрывать в себе ту бурю эмоций, что бушевала во мне, когда она была так рядом. Инстинкты с первой секунды, как я её увидел в том храме, кричали мне хватать эту девушку в охапку и, окружив любовью и заботой, беречь всю жизнь, но вместо этого я предложил ей умереть, натянув на себя холодную маску безразличия. Каждый раз, как я это вспоминаю, мне хочется застонать и ударить самого себя посильнее.

Не знаю, за какие заслуги, но мне досталась самая великодушная и понимающая женщина двух миров. Моя маленькая целительница не только выслушала меня, но и попыталась понять, а затем сделала самым счастливым человеком на свете.

До встречи с Ритой я был готов к определённому выбору моего отца, который должен был просто указать мне пальцем на ту, что больше всего подходила мне для рождения наследника. О любви и речи быть не могло. Второго огня феникса не хватало, чтобы разжечь в партнёре пылкие чувства и бесконечную привязанность. Это одна из причин, почему Армон отталкивал меня от себя, ведь он видел настоящую любовь своей матери, которую она дарила его отцу, и не понимал, почему та предала его память, выйдя замуж за правителя Фьёры. И лишь с возрастом понял, что всему виной её магический потенциал.

Моя Рита показала мне не только то, что потеряли фениксы, - живой огонь, разгорающийся при виде своей суженой, но и то, как может любить мужчина женщину - трепетно и в то же время напористо, страстно и нежно, в один момент восхищаться и тут же негодовать, а главное — безумно бояться её потерять. Что со мной и произошло.

– Извини, - тихо пробурчал, потирая переносицу, пряча за этим жестом свою уязвлённость.

– Ладно, забыли, - невероятно быстро сдался брат, что не было на него похоже: обычно он гораздо дольше упивается моими ошибками или проступками. И это одна из главных причин, почему я не люблю, когда он знает о моих планах и тем более принимает в них участие.
– Может, всё-таки расскажешь, что здесь произошло и почему ты до сих пор не поправился, а главное, зачем этот фарс по поводу твоей кончины?

– Я уже говорил.

– Говорил, но как-то всё это неубедительно звучало: Доворон - фанатик, желающий стать властелином Фьёры, истребить всех фениксов, начиная с тебя, драконов, да ещё и заимевший целую армию сподвижников у нас под носом? Не ужели ты не знал об их планах? Ты же подозревал его, почему не принял меры?

– Я не думал, что всё настолько серьёзно. Недовольные происходящим и винившие нас в несостоятельности возродить жизнь нашему миру были всегда, но никто не заходил дальше словесных протестов. И даже покушения я принял, как жалкую попытку Доворона выделиться из серой массы заигравшихся в спасителей мира магов.

– Опрометчиво с твоей стороны, тем более, когда ты сумел провернуть такую аферу. Кто бы мог подумать, мой непутёвый брат снял проклятие.
– Здесь Армон не удержался и всё-таки саркастично хмыкнул.
– Да ты должен был на весь мир кричать об этом: глядишь, тогда и фанатики бы разбежались за ненадобностью собственных убеждений.

– Считаешь себя самым умным?
– не выдержал, всё-таки раздражённо рыкнул, уже жалея, что рассказал ему всю правду о Рите.

– Да что ты, у меня в жизни бы не хватила ума затащить наш единственный шанс на спасение в самое пекло и подвергнуть её смертельной опасности.
– Небрежным взмахом руки Армон отмахнулся от моей реакции, давая понять, что ему плевать на мой поднимающийся гнев.

– Ты понятия не имеешь, что чувствовала Рита всё это время, попав в другой мир. Я заявил, глядя ей в глаза, что мне нужна от неё лишь её смерть. О каком крике ты вообще говоришь, когда она смотрела на меня, как на чудовище, желающее вновь забрать её жизнь. Каждый раз, как только я к ней приближался, она кричала, что ей не нужна моя помощь, что она сама со всем справится. И справлялась, каждый раз справлялась, что приводило меня в неистовое бешенство. Я желал стать всем для неё, и мне было плевать на весь мир, тем более, что теперь он был спасён. Считаешь, знай я, что нас ожидает, я бы привёл Риту сюда, тем более, когда смог открыться ей и нашёл отклик в её сердце? Я потерял самое важное, не успев обрести! Так что вместо того, чтобы сидеть и разглагольствовать здесь о том, на что у тебя не хватило бы ума, вали во дворец и выполняй мои указания! Твоя задача - фениксы и безутешная на данный момент мать, с остальным разберусь сам!
– сорвавшимся на хрип голосом, на одном дыхании высказал братцу всю боль, что засела у меня в груди, указав при этом на дверь.

Лениво встав из кресла, он молча подошёл ко мне и, похлопав меня по плечу, тихо произнёс:

— Вот теперь я верю, что разберёшься, а то развалился здесь, - подмигнув, он развернулся и направился прочь, а я только сейчас понял, что стою на своих ногах и даже не шатаюсь.
– И, кстати, там твой дружок-дракон вернулся с этим, как его там, Серым… а неважно, - бросил он уже в последний момент, закрывая дверь.

– Пепел Армон, не мог раньше сказать!
– зло выкрикнул, неуверенно шагнув вперёд.

Не знаю, что мне предало силы: злоба на брата ила самого себя, но я шёл и практически не обращал внимания на колющую боль, напоминающую о себе при каждом движении.

Крон и Рон сидели в гостиной перед небольшим столиком, на котором лежала карта и тихо что-то обсуждали. Армона я здесь не увидел: надеюсь, наконец, отправился туда, куда я его отправил.

– Какие новости?
– спросил, вглядываясь в небрежно поставленные кресты на бумаге, отображающую местные окрестности.

Крон вернулся в поместье почти одновременно с Армоном и помог брату с теми, кто ещё остался от армии Доворона. Отбить у них удалось только лишь Кэролайн, не подозревая, что эта особа последняя, кого я бы стал спасать, а в идеале придушил бы вот этими руками сам. Остальных уже успели увести в неизвестном направлении, и я даже не представляю живых или мёртвых. Рон объявился чуть позже, когда я уже очнулся и, выдав нескучную тираду оригинальных ругательств, вновь исчез в неизвестном направлении, прихватив с собой Крона.

– Ты как?
– проигнорировав мой вопрос, поинтересовался моим состоянием друг.

Хотелось отзеркалить ему тот же вопрос: теперь-то я в полной мере испытывал, то, что прочувствовал на себе дракон в момент исчезновения его ведьмы, и сколько ему требуется сейчас сил сидеть вот так сейчас спокойно и вглядываться в небольшой листок бумаги, от которого зависит, как оказалось, такое хрупкое счастье.

– Пока не почувствовал её, - тихо ответил, зная, о чём на самом деле спрашивал Крон.

Всё то время, после того, как пришёл в себя, я пытался ухватиться за нашу с Ритой связь, но как ни старался, у меня не получалось. В какой-то момент меня охватила безумная паника, что я не успел её вернуть, или моих сил не хватило, так как самого в тот момент, когда был максимально уязвим, серьезно ранили, и фактически я уже попрощался с жизнью, чувствуя, что сил на восстановление не хватит. Не знаю, как мне удалось откинуть эту мысль, но я заставил себя вернуться к попыткам почувствовать жизненный огонь моей такой хрупкой и в тоже время невероятно сильной любимой.

Дракон кивнул и вновь уставился на карту, Рон предпочёл не о чем не спрашивать, молча ткнул на один из крестов в самом углу листка.

– Что это?
– указал на отметки, разбросанные по карте.

– Рон нашёл пути, по которым они продвигались, - будничным тоном ответил дракон, не поднимая головы.
– Каждый из этих крестов - это выход или вход в подземелье, с какой стороны смотреть.

– Вход, вход куда?

– В подземелье, - повторил Рон, - под Ламором целая сеть подземных ходов, один из которых, кстати, ведёт сюда, вот в это самое поместье. Именно так они сюда и пробрались в таком количестве и не привлекая к себе внимания.