Чтение онлайн

— Остановите в начале бульвара, — попросила она, когда уже подъезжали к дому.

— Зачем? К подъезду подвезу, сумки до квартиры донесу.

— Не надо!

— Давай, тогда, хотя бы к продуктовому на углу?

Согласилась. Подвёз. А когда собралась выходить, вдруг остановил:

— Погоди. На счёт Мансурова — он чего хотел-то?

— Ничего, — только сейчас вспомнила про него Полина. — Подвезти просто. А что?

— Клеился?

— Ну… Да. Пытался.

Руслан нервно упёрся вытянутыми руками в руль, поиграл скулами.

— Ни к чему он тебе, Полин. Серьёзно.

— А я и не собиралась, я замужем вообще-то! И вас это, кстати, тоже касается… И можно я пойду уже?

Когда шла мимо дверей магазина, её окликнула Светка. Не выходя на улицу и опасливо поглядывая в сторону Руслана, поманила к себе.

— Ты откуда? — потащила её глубже в торговый зал.

— С оптовки.

— А этот что, на извозе у тебя теперь? Или вы с ним уже того?

Полина вспыхнула.

— Да ты что! Просто мимо проезжал, увидел, подвёз.

— Ой, подруга-а-а… Осторожнее бы ты с ним. Странный он. Прям неадекватный.

— Ага. И поэтому ты рассказала ему, что я на нуле?

Светка растерялась, но уже в следующий миг ощетинилась:

— Растрепал? Ну-ну, ожидаемо. Что ещё говорил? Давай, рассказывай, чего уж там!

— А что, есть ещё что-то?

Побуравили другу друга настороженными взглядами.

— Ну уж про Барби-то свою точно умолчал?

— Про кого?

— У соседнего дома, видела, приезжает частенько мерседесик, такой, беленький, с куляхой инвалютной за рулём? Ну вот, у него с ней недетские лямуры. Я сама видела, как они обжимались.

— Понятно, — проглатывая неожиданную горечь, фыркнула Полина. — Ты просто ревнуешь его, да? Но слушай, это ваши игры, я в них не играю. Лучше скажи, зачем ты меня перед Кариной подставила?

— Я? Да ничего я не подставила! Так получилось просто! Я же на Пупса рассчитывала, а он мне в прошлом месяце вообще ни копейки не дал, представляешь? Хорошо хоть хата до осени проплачена.

— Но предупредить-то меня можно было? Я бы ей хоть отзвонилась тогда. Она с меня теперь и долг, и аванс требует. В недельный срок! У тебя, кстати, как с деньгами сейчас? Выручить сможешь?

— Ну-у-у… Нет. Я шубу в кредит взяла, плюс надо себя в форме держать, нового спонсора как-то искать. Но могу тебе кресло своё уступить на время! А я на ногти пока сяду.

— Было бы классно! Спасибо, Свет! Ты меня прям выручила!

— Да ладно, подумаешь. На то мы и подруги, да?

Едва пришла домой и затеялась готовить обед, как заявилась тётя Валя.

— Ой, Полин, насилу тебя дождалась! Ну, рассказывай! Что ты участковому-то сказала?

— Правду, — сухо ответила она.

— Ну, а какую правду-то?

— Хороший вопрос. Мне всегда казалось, что правда бывает одна.

Соседка напряглась.

— Чёт я тебя не пойму, Полин. Ты опять, что ли, в отказную пошла?

— Нет. Я просто сказала как есть: травкой у меня дома не воняет, оргий человек не устраивает и никогда ко мне не приставал. Тёть Валь, я не пойму, зачем вам это? У вас какая-то личная вражда с ним?

— Та-а-ак, понятно… Марк дома? Позови-ка мне его.

— Он занят.

— Ну-ка ты это, знаешь что! — агрессивно вскинулась соседка. — Ещё будет мне здеся! Ишь ты! — и внаглую попёрла в комнаты.

Когда, минут через тридцать, она ушла, на кухню заявился Марк. Уселся и, многозначительно помалкивая, принялся следить за Полиной взглядом. От холодильника к окну, от окна к плите, от плиты снова к окну… Чуть дырку в затылке не просверлил, не говоря уж о том, что всё начало валиться из рук.

— Ты будешь есть? — не выдержала Полина. — Тебе согреть вчерашние макароны или борщ подождёшь?

Он не ответил. Напряжение нарастало. Глянула на часы — в принципе, можно сбежать, сославшись на то, что за Маруськой надо пораньше. Вот только борщ бы доварить.

— Ну и чего ты его защищаешь, спрашивается? — наконец сложил руки на груди Марк. — Ты вообще в курсе, кто он такой?

— Для меня он просто сосед, и мне нет дела до его прошлого. И вообще он после ремонта эту квартиру продавать будет, так что потерпи, скоро вам с тётей Валей снова станет скучно жить.

— Интересно, и откуда же такие подробности?

— В смысле? Для тебя странно, что я знаю что-то вперёд тёти Вали? Ну… Так бывает, Марк. Извини!

— Дерзишь.

— Нет. Просто не понимаю, как можно вот так, внаглую, наговаривать на человека! Что он вам сделал?

— Нет, ты, наверное, всё-таки не в курсе, кто он. Если тебя от обычных барыг кроет до истерики, то уж тут бы ты точно двинулась. Если, конечно, уже не подмахиваешь ему. А кстати, ведь пока тебя тут не было, он тоже не появлялся! Может, избушку на краю деревни снимал, поэтому ты такая свеженькая вернулась? Романтика на сеновале, да?

— Так, короче… — Полина импульсивно выключила так и недоваренный борщ, и, сдернув с себя фартук, швырнула его на подоконник. — Я за Маруськой! Потом мы с ней идём в парк, потом на качели, потом на карусели… А вечером у меня работа, а потом мы с Марусей снова на качели и карусели, так что вернёмся очень нескоро…

Марк резко грохнул бадик между рабочим и обеденным столами — словно шлагбаумом перекрывая Полине проход:

— Я не закончил!

— А я не собираюсь выслушивать твой бред!

Сначала даже не поняла, что случилось. Грохот. Кастрюля в одну сторону, крышка в другую, борщ — повсюду, а сама она заметалась по кухне, стряхивая с руки огненную капусту…

Волдырь, огромный, с Маруськину ладошку, вздулся практически мгновенно. Хорошо хоть ближе к локтю, а не на пальцах. Ну а то, что ещё и губа разбита, она вообще поняла только когда выскочила из дома.

Вскоре волдырь лопнул, и по дороге из садика пришлось зайти в аптеку, взять мазь. Обнаглев, попросила фармацевта помочь перебинтоваться. Пока та накладывала повязку, Полина морщилась и шипела, а Маруська, сопереживая, ревела. Пришлось делать вид, что с волшебным бинтиком всё тут же прошло и, закупившись по такому поводу ещё и обезболивающим, вести Марусю в магазин за мороженым. На этом и закончились последние деньги. К счастью, вечером были две клиентки.