Чтение онлайн

Чтоб навести мосты

Над пропастью, пропастью.

Я провел рукой по спине Ивы, и девушка уткнулась носом в плечо. И мы танцевали, в окружении таких же пар, в темноте и духоте зала. Мысли путались, дыхание сбивалось, и я ежесекундно жалел, что не послушал Лену. Поймите правильно: танцевать было неплохо, но… Ощущение неловкости никак не проходило, отравляя удовольствие. И вроде бы, обвинить в нем было некого, но злился я на Иволгу.

А потом песня закончилась, и мелкая отступила на шаг.

— Вот видишь, — подмигнула она. — Не страшно, а?

К счастью, снова заиграла музыка, и отвечать не пришлось. В голове стоял совершенный сумбур: было хорошо, и я стыдился этого удовольствия. Внизу, где-то между позвонками, возникло мерзкое ощущение, вроде покалывания, и поползло вверх, будто слизень. Остро захотелось уйти.

Впрочем, продолжались мои метания недолго — атмосфера концерта затянула с головой, утащив за собой все тяжелые мысли. Мы танцевали до того, что ноги уже не то, что болели — вообще больше не ощущались частями тела. Я, наконец, освоился, и музыка захватила с головой. Одна из любимых моих групп сейчас стояла совсем рядом и играла… для меня?

«Нет. Ты за вход не заплатил».

Ну и что? «Би-2» не обеднеют от этого!

«Не ты ли вчера утром выговаривал Иволге за воровство?»

Это другое!

«Не лицемерь. Она ворует у незнакомцев, ты — у любимых исполнителей. Так кто же хуже?»

Слизняк, вроде, уже притихший, ощутил себя хозяином положения. Стало совсем стыдно и противно, поэтому я развернулся и пошел сквозь толпу, пробираясь к выходу.

***

Больше всего хотелось тишины. Чтобы отдышаться, успокоиться. Передохнуть. Жаль, что Новосибирск плевать хотел на мои желания: клуб, в котором проходил концерт, располагался практически в центре города, так что даже сейчас, поздним вечером, здесь было не продохнуть от потоков машин. Опустившись на крыльцо, я некоторое время наблюдал за разными автомобилями, просто чтобы скоротать время.

Надеялся, Иволга выйдет следом.

Прошло пятнадцать минут. Пришлось встать и идти в метро одному.

Ветер налетел, ударил в плечо, хлестнул по щеке. Закрывшись ладонью, я нырнул в темноту подземного перехода.

Ездить в метро без наушников скучно до чертиков. Поезд тянется, врастая в тоннель, вроде быстро, а на самом деле — бесконечно уныло и монотонно. Как сама жизнь. Я прислонился к поручню и закрыл глаза.

***

Иволга дошла к часу, пьяная и довольная. Ввалилась в комнату, обдав запахом дешевого вина и чьих-то духов.

— Зря до конца не остался, деревянный! — с порога заявила мелкая. — Классно было!

Я промолчал. До того, как она пришла, успел написать четыре хороших сцены, которые пойдут в стол. Пятую только начал, тут Ива и подоспела. Сцена моментально застопорилась — как же тут работать, когда рядом пьяное тело. К тому же, она сейчас начнет…

— Ты чё такого съел, что весь кислый?

Ну, говорил же. Ноут пришлось выключить.

— Ничего, — я глотнул пива из банки. — Пытаюсь догнать тебя по степени алкогольной интоксикации.

— Ф-фу! — скривилась Иволга. — Ты можешь слова составлять нормально? Нажираешься — так и скажи: «Нажираюсь»! — и, торжественно качнувшись, она приземлилась на диван.

— Тебя не стошнит? — осторожно поинтересовался я.

— Не! — мелкая взболтнула ногами. — От удовольствий не вывовра… вырова… не выворачивает. А вот от тебя — есть чуть-чуть.

— Меня от тебя тоже. Порядочно.

— Все-то у тебя порядочно, — вздохнула девушка. — Ну, с чего сегодня душа не спокойна? Мог бы и «спасибо» сказать, все-таки на концерт попал!

— Вот поэтому и не по себе.

— В смысле? — Иволга села. — Тут-то что не так?!

— Ты их украла. Украла два места на концерте у «Би-2». И втянула меня.

— О-о! Слушай, Кедр. Да иди ты сюда!

Я пересел, но захватил пиво. Ива моментально отобрала банку, допила и бросила в угол. Потом схватила мои ладони.

— Ты меня послушай, пожалуйста. Знаешь, что такое свобода?

— Не заговаривай зубы! — я дернул руками, но Иволга не отцепилась.

— Свобода — это безграничные возможности, — она оставила у себя только правую и принялась медленно перебирать пальцы. — И безграничность мышления — первое, к чему нужно стремиться на пути к свободе. А ты, — мягкая ручка сжала мой кулак. — Ты вот. В плену собственных страхов, комплексов, предрассудков, фобий и навязанных другими идей. Пять пальцев, сдавливающих горло, сечешь?

— Какое отношение твоя философия имеет к кражам и незаконным проникновениям? — я, наконец, вырвал руку и прижал к груди.

Иволга поджала губки и посмотрела в глаза.

— Прямое. У настоящей свободы только одна грань. Моя свобода никогда не должна сковывать кого-то другого. Продаван за кассой в «Магните» переживет штраф в пять сотен. Он все равно ненавидит своё начальство и свою работу. И, скорее всего, скоро с неё уйдёт. Не моя вина в том, что он не свободен. А вот на концерте у «Би-2» все билеты были раскуплены ещё до того, как я с Димой договорилась.

Я замер, переваривая сказанное. Получается, что ничего мы у группы не крали…

— Ива…

— Не извиняйся, — широко улыбнулась девушка. — Ты просто слишком замкнут на своих тараканах. Любой свободный человек для тебя — дикий по определению. Обманет, обворует и бросит на обочине, как упаковку от презика. Только «быть свободным» — не значит «быть уродом».

Она положила руки мне на плечи.

— Знаешь, есть одна вещь, которая здорово раскрепощает.

— Да? Какая?

Ива повела плечами, мягко, плавно, совсем по-кошачьи, и подалась вперед. Я был выпивши, она — до невменяемости пьяна. Нужно было остановить, но…

— Поцелуи.

Целовала Ива жадно, долго и непрерывно. Её помада, чуть сладкая, моментально размазалась по мне, попала с языком в рот, ударила в голову и закружила. Иволга оплела меня руками, прижалась грудью и гладила, теряя пальчики в прическе, бегая ими по спине.

Не помню, сколько мы так сидели, наслаждаясь друг другом и ночью. Помню только, что после Ивушка перетекла на пол, распластавшись по ковру бордово-багряной свечкой. Я тоже лег, но с другой стороны, чтобы только наши головы были рядом. Тишину нарушать не хотелось. Стальная хватка совести, давившая на горло, ослабла и перестала беспокоить.

— Легче дышится, да?

— Да.

— Вот и ладушки. Только ничего себе не воображай. Я целуюсь часто, много, и с кем попало.

— Меня устраивает.

Мы еще помолчали, вдыхая ночной воздух, пробивавшийся в окно.

— А я сегодня с Леной, кажется, поругался. Из-за тебя.

— Какая честь! — хихикнула мелкая. — Давай, в подробностях!

— Да нечего тут давать, — я дернул плечами. — Ты ей не нравишься, вот Лена и отговаривала меня идти на концерт. Мол, доведешь до беды.