Чтение онлайн

Руслан выходит было вслед за нами, но я запрещаю ему вмешиваться. Тогда брат нехотя возвращается в дом. Мы с Макаром встаём под навесом с качелями. Расстояние между нами не меньше метра. Он пробует приблизиться — я отступаю и зло смотрю ему в глаза.

— Говори или уходи! — требую я.

— Что говорить, Кать? — психуя, разводит руками. — Что я совершил ошибку? Что я не знаю, как так вышло? Что я ненавижу себя даже больше, чем ты меня?

А мне так хотелось услышать что-то лечебное для сердца. То, что облегчило бы мои страдания. Хотя бы глупую ложь о том, что это подстава. Что девушку ему просто подложили.

Нет. Это я себя ненавижу за такие мысли.

Надо быть сильнее. Надо просто это пережить.

Боже… Как?

— Твой брат поспособствовал, я уверен!

— В чём поспособствовал? Как?

— Не знаю… Меня жёстко срубило. Никогда такого не было, Катюш, — вновь пытается приблизиться. — Мы с тобой попали в какую-то хитрую схему, котёнок. В здравом уме я бы ни за что…

Упираюсь ладонью в его грудь, не давая подойти ближе и заставляя замолчать.

— Ты спал с ней, Макар? — срывается с моих губ хриплый шёпот.

Он смотрит на меня, не моргая. Зрачки просто огромные, взгляд испуганный. Качает головой и тут же нелепо кивает.

— Я не знаю, — выдыхает глухо.

Отдёргиваю руку.

«Не знаю» — это не «нет».

«Не знаю» может стать «да».

Я не могу его простить.

— Уходи, — опускаю взгляд, потому что не могу больше на него смотреть.

— Кать…

— Уходи! — выкрикиваю я, вновь поднимая глаза. — Мы закончили, Макар.

— Совсем закончили? — вздрагивает его лицо.

— Совсем.

И мы стоим и мучительно долго смотрим друг на друга…

Первой отворачиваюсь и ухожу в дом. Захлопнув входную дверь, ложусь на неё спиной. Руки трясутся, слёзы душат…

Встречаюсь взглядом с застывшим в паре метров от меня Русланом. Качаю головой.

Не сейчас.

— Не ходи за мной, — шепчу брату, скидывая куртку и обувь.

Прячусь в комнате. Мне очень многое нужно узнать у Руслана, но сейчас я не могу. Забираюсь под одеяло, забываюсь сном.

— Катя. Катюша…

Кто-то трясёт меня за плечо, и я просыпаюсь. Ошеломлённо смотрю на брата с подносом в руках.

— Я принёс тебе поесть. Вообще-то, ты проспала весь день. Можно сказать, что уже ужин.

Бросаю взгляд на окно, за ним темно. И правда, вечер. Я словно потерялась в пространстве и времени.

— Не хочу есть.

— Надо, Катя. Надо.

Брат вынуждает меня сесть и ставит поднос на мои колени.

Тут стакан апельсинового сока, омлет, бутерброд с маслом, сыром и зеленью. Выглядит всё очень вкусно. Даже не верится, что это он приготовил для меня.

Во рту просто засуха, и я делаю глоток сока.

— Я поем, если ты расскажешь мне об отце, — решительно заявляю я.

Руслан ухмыляется.

— Я так не люблю, Кать. Не люблю, когда мной манипулируют. Оставь шантаж для кого-то другого, а меня можешь просто попросить.

— Хорошо. Тогда я прошу тебя рассказать мне всё, что знаешь.

Руслан вновь ухмыляется и опускает взгляд на поднос. Берёт вилку, отпиливает маленький кусочек омлета и подносит к моим губам.

— Попробуй.

Покорно открываю рот. Жую омлет, не чувствуя вкуса.

Сейчас Руслан опять кажется мне слегка невменяемым. Есть в его взгляде что-то такое… пугающее. Вдруг мы и правда не родня. Что он может мне сделать?

— Бутербродик?

Подносит бутерброд к моим губам, и я кусаю. Руслан хвалит:

— Молодец. К чёрту диеты и правильное питание. Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью, котёнок.

«Котёнок» он говорит с некоторой издёвкой. Наверное, потому, что Макар меня так называл.

Забираю бутерброд и ем сама. Выпиваю весь стакан сока.

— Омлет не хочу, — отталкиваю поднос.

Руслан переставляет его на тумбочку, садится поудобнее на моей кровати. Его взгляд скользит от моего лица к телу, скрытому одеялом, и он облизывает губы.

— Отец хотел жениться на мамке, когда она забеременела мной, — говорит брат, возвращая взгляд к моему лицу. — Но свадьба их всё время откладывалась по каким-то там причинам. Его командировки, учёба… Он встретил твою мать, и она забеременела тобой, когда моя уже родила. И он женился на твоей матери. Я рос с воскресным папой. Помню какие-то его подарки, когда мне было три, четыре, пять. А в свой шестой день рождения я подслушал их с матерью разговор. Он сказал, что больше не придёт. Будет присылать деньги, но не должен больше у нас отсвечивать. Что у него где-то там больная дочь.

Я ловлю каждое его слово. В голосе Руслана — ненависть. И ко мне, и ко всему миру. У меня мурашки бегают по коже.

Он растягивает губы в надменной улыбке, смотрит с холодом.

— В шесть я мечтал, чтобы его больная дочь поскорее поправилась, и он к нам вернулся. Наивно, да?

Я молчу. Страшно произнести даже слово.

— Мама тогда кричала на него. Обвиняла в предательстве, называла дураком. Говорила, что его обманули, и ребёнок не его.

Мои брови ползут вверх, и Руслан сразу реагирует на это:

— Что? Думаешь, моя теория выстроена лишь на словах матери?

— А на чём? — хриплю в ответ.

— Дослушай, котёнок… Так вот: он ушёл, мама запила. Я рос, храня в памяти лицо воскресного отца и информацию о его больной дочери. Примерно в двенадцать я перестал желать ей здоровья и начал желать смерти. Моя мать спивалась на те деньги, которые он ей присылал. И я стал воровать у неё. Нашёл людей, которые достали мне информацию о Геннадии Ветрове и его дочери. У меня были твои фотки, Кать. Как у шизанутого сталкера, висели на стенах в комнате. Тебе двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…

Руслан вздыхает и теперь улыбается как-то смущённо, что ли.

— Ты стала моей фантазией, Кать. Первой сексуальной фантазией.

Кажется, каждый волос на моём теле встаёт дыбом. Глаза расширяются.

— Шшш… Не паникуй, — Руслан гладит мою ногу через одеяло. — Насиловать тебя не собираюсь, если ты вдруг так подумала обо мне. Я лишь рассказываю свою историю. О том, как моя жизнь крутилась вокруг твоей.

Звучит это очень больно. Костедробильно.

— Я смог выяснить, почему же отец выбрал твою мать, а не мою. Дело было в деньгах и власти. Твой дед хорошо вложился в зятя, ввёл в бизнес.