Не родись красивой
Шрифт:
В сентябре, вернувшись в город, Костя понял, что Катя уже давно не живет в доме. Их спальня на верхнем этаже была пуста, а в комнате пыль лежала на телевизоре, письменном столе. Ноутбуком давно никто не пользовался. Глядя в окно на пожелтевшие кроны деревьев, долго стоял в задумчивости. «Почему так получилось с его жизнью, с Катиной? Неужели надо было быть таким нетерпимым, обидчивым, чтобы загубить их любовь?»
Понимал, что виновато во многом его нездоровье. Но ведь это не оправдание. Вспомнил, как она убегала от него под жарким солнцем, чтобы на солнцепеке ждать электричку, ехать в тесноте два с лишним часа и потом плакать в своем убогом закутке от того, что так безрадостно прошли первые месяцы после их свадьбы.
Через месяц, вечером, после каких-то суетливых занятий слоняясь в офисе, решил позвонить Кате. Под предлогом, что ему скоро улетать в клинику. Встретились во дворе ее дома. Вечером уже похолодало, поэтому он решился, сидя на скамейке, приобнять ее, легко одетую. Так посидели. Заметив, что на пальце у нее нет обручального кольца, спросил, почему она сняла его. «Ведь на моем пальце — вот оно», — показал свое кольцо, и маленький бриллиант сверкнул в полусумраке вечера.
Катя торопливо стала объяснять:
— Я сняла и оставила в косметичке вместе с другими украшениями, подаренными на свадьбу. Забыла забрать. — Не хотела ему говорить, что Лидия Ивановна спросила, где она хранит дорогие подарки, и потом уже не нашла их. Очень жалела о колечках — обручальном и Костином подарке на помолвку.
— В следующий раз я принесу его тебе. — Запоздало понял, что для него и для нее уже стала привычной их жизнь врозь. — Хотелось бы провести с тобой дни напоследок, перед отъездом.
Катя поняла каким-то обнаженным чувством, что он хотел сказать.
— Пойдем ко мне. Тетя уехала в Питер к Марине.
Постелила чистую простыню на своем разложенном диване, судорожно обняла Костю и шепнула: «Раздевайся». Он так же тихо спросил:
— Почему сразу не предложила прийти сюда?
— Не знала, как ты отнесешься, если позову.
И он произнес облегченно: «Дурочка…». Произнес ласково, как когда-то… очень давно.
Все время недолгой близости — Косте надо было вернуться домой, — Катины глаза были на мокром месте. Она их вытирала, но слезы лились, не переставая. Мокрыми пальцами сжимала его плечи, спину, гладила волосы, ласкала лицо. Ужасно соскучилась. И чувствовала, как и он истосковался по ее телу, губам. И таким желанным было их соитие, так сладостно и болезненно они старались слиться, вжаться друг в друга так, чтобы никогда никто не смог их разнять. Потом долго приходили в себя, дышали измождено, устало. И не могли наглядеться друг на друга.
Снова у нее полились слезы. А он вытирал их и говорил: «Не плачь, скоро все будет по-другому. Ты дождись, хорошо?» Она согласно кивала головой, и была счастлива как никогда. Проводила его уже успокоенная, да и Костя улыбался, целуя ее на прощанье.
Дома спросил у матери, почему Катя не осталась жить здесь, пока они были на даче. Лидия Ивановна отвечала, что она сама предложила. Костя в это поверил — да, это было так похоже на Катю. Попросил вернуть Катины кольца со словами: «Я их сам покупал, на свои деньги».
И как бы им ни хотелось снова повторить ночное свидание, оно так и не состоялось. Только попрощались вечером, перед отъездом. Костя надел на палец обручальное кольцо, на палец другой руки — колечко с небольшим драгоценным камнем, которое ей особенно нравилось. Долго целовал, а потом отпустил с сожалением. Кате не хотелось, чтобы он грустил, поэтому на прощанье с улыбкой помахала ему и одними губами, неслышно произнесла: «Люблю». Так и расстались. Оказалось надолго, если не навсегда.
Глава 19
Вот и подходил к концу год, очень непростой в Катиной жизни. И в жизни Кости. Так хотелось, чтобы удачная операция сменилась удачной реабилитацией. Катя могла звонить не только Мите, но и Лидии Ивановне, чтобы узнавать новости о здоровье мужа. Радовалась, что он идет на поправку и, возможно, будет уже дома встречать новый год.
А еще у нее была тайна, чудесная, необыкновенная. Она окончательно поверила в эту нечаянное чудо, когда сходила в поликлинику, и гинеколог подтвердил: у нее будет ребенок. Эта новость полностью изменила Катино существование. Теперь она чувствовала себя по-другому и относилась к себе как к драгоценному сосуду. Во-первых, стала хорошо питаться, во-вторых, заметила, как изменилась ее внешность. Коллеги и знакомые открыто удивлялись тому, как она похорошела. И не потому вовсе, что обратила внимание на одежду, на средства для макияжа. Очевидно, Катя относилась к женщинам, которых беременность красит. Она часто думала о том, как Костя обрадуется, узнав о скором изменении в их жизни.
Одним вечером, перед самыми праздниками, зазвонил телефон. Катя дома завершала работу, над которой трудился отдел вот уже полгода и которую после ее окончательных правок надо было сдавать на конкурс издательских проектов. И хотя она была инициатором и фактическим руководителем проекта, — в конкурсе он проходил под именем их босса-президента, известного своими успехами в издательской сфере. Победа в конкурсе даст в будущем году возможность сохранить позиции издательства, помочь устоять в условиях жесткой конкуренции.
Звонил Митя, сообщил, что приехал Костя. Катя ахнула и с удивлением услышала предложение встретиться завтра. Но не с Костей, а с ним, Митей.
На кухню вплыла тетя, очень довольная чем-то. Заговорила:
— Ты знаешь, что твой Костя приехал?
Катя только один раз поговорила с ней, спросив о том, зачем ей нужно было портить жизнь даже не ей, а семье Кости. Ведь его родители осознали, какая им досталась невестка: и лгунья она, и ветреная («настоящая шалава», по словам тети), и пустоголовая. На этот вопрос получила ответ: она ни в чем не лжет, не преувеличивает, а говорит правду и только правду: уж ей ли не знать, какой выросла ее племянница.
Больше Катя не говорила на эту тему, знала, что тетю не переспорить. Лидии Ивановне вначале нравилось общение с ней, но потом стала избегать и встреч, и телефонных переговоров. Но сейчас Катя поняла, что иногда ей удается заинтересовать свекровь, которой из-за вежливости не пытается сократить нежеланный телефонный разговор.
— Да, я знаю. Тетя, ты разговаривала с Лидией Ивановной? Когда?
— Да, я узнала эту новость от нее. И даже больше: я знаю, что ему не захочется встретиться с тобой.
— Почему не захочется?
— Этого не могу сказать. Достаточно того, что он охладел к тебе. К этому все и шло.
Да, тетя стремилась к такому итогу. И неважно, что причиной ее желаний было не просто досадить ей, Кате, а двигала ею обычная зависть, прикрытая страстью открывать людям глаза и доказывать свою правоту. Она была убеждена, что Катя заслуживает одних только пессимистических прогнозов, зато верила в будущее счастье своей дочери. Пока она была права: Марина делала блестящую карьеру, а племянница прозябает в своей безответной любви к мужчине, которого не достойна.