Чтение онлайн

— Правда? — демонстративно оборачиваюсь к зеркалу и поглаживаю себя по бороде. — А мне кажется, я выгляжу очень даже ничего, — язвительно отмечаю, на что брательник фыркает, закатывая глаза.

— Ничего? Да на тебя же смотреть тошно! Того и глядишь, сахарной корочкой весь покроешься.

— Да даже если и покроюсь, что с того? Это того стоит, — парирую я с мечтательной улыбкой. — В прошлый раз тебе просто не повезло, но это же не значит, что все девушки такие, как твоя бывшая. На примере Наташи я в этом убедился. А ты еще не встретил ту, которая способна затмить все неудачи и по-новому расставить твои жизненные приоритеты. Вот когда встретишь такую, поймешь, что был бестолочью, ровнявшим всех женщин под одну гребенку. Вот тогда и поговорим.

— Любопытно, — хмыкает Мирон, постукивая пальцем по подбородку, а потом он откидывается на спинку кресла. — Ну давай, рассказывай, какая муха тебя укусила.

И я рассказываю ему вкратце то, что произошло со мной за последнюю неделю с лишним. По ходу своей истории Мирон слушает меня всё более внимательней. Не перебивает меня, а только кивает. Под конец он уже сидит с загруженным видом и чешет свой затылок, при этом присвистывая.

— Да уж. Наворотил ты, конечно, — протягивает он с осуждением. — Это ж надо было предложить девушке фикцию, вместо того чтобы открыто признаться в своих чувствах! В политике ты куда более перспективный, чем в вопросе отношений!

И это чистейшая правда. В вопросе построения отношений я не спец. Ни одной девушке еще не удавалось заинтересовать меня настолько, чтобы задуматься о будущем с ней. Не попадались мне такие.

А Наташе это удалось. Да так быстро, что я поплыл и не придумал ничего лучше, чем удержать ее рядом с собой просьбой подыграть мне.

На тот момент мне казалось это самым верным решением. Я хотел убить одним выстрелом сразу двух зайцев: и Старовойтову нос утереть, и отсрочить наше расставание с Наташей и Катей.

Но я совсем не подумал о том, как буду выглядеть в их глазах. Теперь Наташа видит во мне карьериста и обманщика, который как хамелеон меняет свой окрас, подстраиваясь под неблагоприятную среду.

И она совсем не замечает, что меняюсь я только благодаря ей.

— Думаешь, без шансов? — спрашиваю, надеясь, что со стороны всё выглядит не так уж и плохо.

— Да будь я на месте Наташи, то уже бежал бы от тебя, роняя тапки! — рявкает Мирон, убеждая, что всё гораздо хуже, чем я себе представлял.

— Я всё запорол, — обреченно вздыхаю. — Поэтому единственный выход — отказаться от участия в выборах. Только так я смогу оправдать свой поступок и доказать Наташе, что мой выбор пал на нее не случайно.

Мирон вытягивает меня из-за стола и неожиданно заключает в крепкие братские объятия, отрывая мои ноги от пола.

— Подумать только! Мой братишка готов отказаться от дела всей своей жизни ради женщины! Когда такое было вообще? Да ты и впрямь влюбился! — восклицает он прямо в ухо, нагружая мои барабанные перепонки.

— Но теперь-то ты меня понимаешь? Понимаешь, как мне важно принять правильное решение?

— Да я-то понимаю, не дурак. Вот только боюсь, от отца понимания ты не дождешься, — проговаривает Мирон с унылой миной. — Он придет в бешенство, если узнает, что ты смыл все его старания в унитаз, ради женщины.

— Поэтому мы ничего ему не скажем… до завтра, — предупреждающе проговариваю я, на что брат жестом закрывает рот на замок.

— Хорошо, как скажешь. Если надо, я буду помалкивать.

— Отлично. А я пока решу, как преподнести отцу эту новость.

— А ты же идешь на годовщину их свадьбы? — спрашивает Мирон.

— Разумеется, — отвечаю, скрывая тот факт, что с собой я хочу взять Наташу с Катей.

Следом мы обсудили с Мироном вопрос Наташиного развода. Брат был крайне удивлен тому, что я запал на замужнюю женщину, но всё же согласился оказать всю необходимую помощь в данном деле. А после мы попрощались.

В приподнятом настроении я возвращаюсь домой. Мчусь на всех парах, мечтая поскорее увидеть Наташу с Катей и объясниться перед ними.

Решил не откладывать наш разговор с Наташей в долгий ящик. Сегодня же сообщу ей, что ради нее я готов пойти на любые жертвы. Даже если из-за этого испортятся мои отношения с отцом.

На полпути к дому мне приходит сообщение от Валеры:

«К вам гости. Будьте начеку».

Тут же вдавливаю педаль газа в пол, увеличивая скорость.

Подъезжаю к дому. У приоткрытых ворот первым делом замечаю припаркованную машину Старовойтова, а потом и его самого, сходящего с крыльца дома.

Какого черта он здесь забыл?

Бросив машину как попало, выскакиваю на улицу. Чеканю шаг навстречу Старовойтову, который пришибленно пялится на меня, а потом впопыхах принимается что-то прятать в карман своего пиджака.

— А не кажется ли вам, Николай Васильевич, что вы ко мне зачастили? — говорю ему с неприкрытой претензией.

Я за версту чувствую, как от него разит страхом. Бздит Старовойтов. И это не может не наводить на подозрения.

Мне покоя не дает карман его пиджака, а точнее, его содержимое. В нем явно что-то есть, и готов поспорить, это «что-то» — прямиком из моего дома. Однако всё самое ценное хранится исключительно в моем сейфе, а код знаю только я.

Тогда что же он скрывает? Или у меня уже паранойя?

— Богдан, не сердись на меня, пожалуйста. Я же пришел к тебе извиниться, — лебезит он, существенно замедляя шаг и меняя траекторию, чтобы не пересекаться со мной.

Черта с два.

Демонстративно беру чуть левее и останавливаюсь напротив него, загораживая подход к его машине.

— В таком случае можете извиняться, — с высоты своего роста взираю на него выжидающе, а тот тушуется, в глаза мне не смотрит.

Мне не нужны его извинения. Ни за поступок с фотографом, ни за слух, который он пустил обо мне. Но я бы не отказался послушать, что этот говнюк может сказать в свое оправдание.

— Полагаю, это из-за меня в мэрии поднялась такая шумиха. В последние дни все только о тебе и говорят. Вернее, о твоей семье, так нежданно-негаданно появившейся у тебя, — слышу в его тоне нотки ехидства.

Не поверил, козел! Отсюда и палки в колеса вставлять мне вздумал!

— Да уж, а я всё думал, гадал, кто же так прославил меня, — проговариваю саркастическим тоном, едва ли не захлебываясь презрением к этому человеку. — А это вы, оказывается, язык за зубами не умеете держать. Что ж, приму к сведению и постараюсь больше не откровенничать с вами.