Чтение онлайн

— Да придём мы, придём! — торопливо зачастил парень.

Судя по всему, он действительно был самый говорливый из троицы.

— Лады. Поверю. Завтра ровно в шесть утра быть здесь. Придёте, значит, вы в деле. Нет, так и будете шакалить по мелочи, пока не грохнут вас, как этого, — Фёдор повёл головой в сторону мёртвого. — Всё, свободны.

Парни неуверенно попятились, ожидая подвоха. Отойдя подальше, рванули прочь.

«Не придут, — уверенно подумал Трошин. — Им только беспомощных грабить, на большее не способны. А то, глядишь, и в самом деле полицаев притащат за собой. Я ведь человека убил. Хоть и бардак повсюду, а за такое «упакуют» надолго, плюс статья за оружие. Ладно, если завтра с утра придут, то рискну, — решил он. — Была, не была! Где наша не пропадала. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Вроде, это Наполеон сказал».

Он сунул пистолет в кобуру и пошёл к своему дому, продолжая внимательно смотреть по сторонам.

Рассвело часа в четыре. Здания уже не казались такими мрачными и даже пугающими, как ночью.

Фёдор почти не спал, пребывая в крайне подавленном состоянии от осознания совершённого убийства, опасения быть арестованным. Сюда же примешивался страх перед з адуманным. Здравый смысл говорил, что надо выбросить всякую дурь из головы и ехать на базу. От этой мысли становилось легче, потому что всё будет идти по накатанному, не нужно рисковать, а там его вряд ли кто найдёт, даже если станут специально искать за совершённое тяжкое преступление: ведь никого же не находят из тех его подельников, что не раз убивали владельцев машин.

Однако то самое упрямство, из-за которого Фёдор и имел столь вздорный характер, спорило со здравым смыслом и даже ехидничало: дескать, кишка тонка, так и будешь всю жизнь на вторых ролях.

Наконец Трошин решил выйти пораньше, занять удобную позицию и наблюдать, придут эти молокососы или нет. И если придут, не притащат ли тайно на хвосте полицаев.

На улице, поёживаясь от утренней прохлады, он слушал тишину притаившегося города.

В мирное время по ночам мегаполис продолжал жить, чуть сбавляя дневной темп. Но сейчас не слышно и не видно проезжающих машин, ещё не ложившихся или уже проснувшихся по каким-то ранним делам людей.

Тишина. Запустение. Мусор. Пыль. Безнадёга.

Когда Фёдор увидел давешнюю троицу, то удивился этому и одновременно испытал усилившееся чувство тревоги.

Первым делом пришёдшие с опаской приблизились к месту ночной трагедии, убедившись, что труп их товарища так и лежит там, никуда не девшись… Быстрыми шагами, осматриваясь по сторонам, они ушли подальше, остановившись у автобусной остановки, не осознавая этого, будто общественный транспорт и в самом деле продолжал работать.

Трошин тем временем стал тщательно осматривать все закоулки, пытаясь найти притаившихся стражей порядка. Вроде всё нормально. И всё же не спешил выходить навстречу пришедшим. Когда же понял, что парни решили уходить, так и не дождавшись его, то незаметно пошёл следом, рассчитывая обнаружить полицейских, перед которыми парни отчитаются: не пришёл, мол.

Но никого не было.

Тогда Трошин рискнул.

Он также незаметно опередил троицу и неожиданно вышел навстречу, напугав всех.

Парни, как и давеча, опасливо замерли.

— Хорошо, что пришли, — нарушил молчание Фёдор. — Я последил за вами, чтобы убедиться, что всё чисто, полицейского хвоста за вами нет.

— Вы нас совсем-то за козлов не держите, — с нотками вызова отозвался всё тот же говорливый.

В его поведении так и чувствовалось: мы ведь уже напарники, чего ты с нами в кошки-мышки играешь.

— Доверяй, но проверяй, — нравоучительно заметил Трошин, продолжая изображать тёртого калача.

— Чё за тема-то? — деловито поинтересовался разговорчивый.

— Для нача ла надо бы познакомиться. Я — Труха, — припомнил Фёдор старую школьную кличку. — Какие у вас погоняла?

Парни замялись.

— Нет у нас их. Мы по именам друг к другу обращаемся. Меня зовут Олег, — сказал разговорчивый. — Это — Костя, это — Слава.

— Понятно, — хмыкнул Трошин. — Как насчёт вчерашнего? Не обделались из-за трупака?

Парни напряжённо молчали.

Фёдор понял, что им, как и ему, очень непросто приходится. Странно, что они вообще пришли. Тут, скорее всего, взыграло самолюбие и пресловутое «не забоюсь».

— Ладно, давай разберёмся с этим сейчас, на берегу, как говорится, — сказал он и добавил, помолчав недолго: — Если решились прийти, то должны понимать, что убивать придётся часто. Не сдрейфите?

— Не сдрейфим, — опять за всех ответил Олег. — Только смотря кого валить и за что. Если простых людей грабить и при этом убивать, то мы про тив. Если буржуев, то можно, их не жалко.

Фёдор смотрел на него оценивающе. Судя по всему, неожиданный напарничек из лидеров. Непризнанный пока что. Надо с ним ухо востро держать. Это сейчас он молокосос. А завалит одного, двух — и всё, волчарой смотреть станет.

Когда Трошин говорил о необходимости частых убийств, то имел в виду устранение конкурентов, чтобы расширить и закрепить сферы влияния. Убивать «буржуев», как их обозвал новый напарник, он не собирался. Ему хотелось подмять их под себя, запугать, заставить считаться со своей персоной. А дальше… А дальше будет дальше.

Фёдора так и подмывало поинтересоваться: а что, богатые не люди, что ли? Но разводить полемику он не собирался.

— Сейчас мы все вместе прогуляемся недалеко и будем ждать. Укроетесь так, чтобы не отсвечивать, но видеть и слышать меня хорошо и по первому сигналу сразу подбежать ко мне.

— А потом? — задал резон ный вопрос Олег.

— Не беги впереди паровоза, — внушительно ответил Фёдор.

Трошин сидел на бордюре у дороги, бесконечно настраиваясь на предстоящее. За время недолгого ожидания он извёлся весь, беспокоясь, что из всей этой затеи получится и каким боком ему это вылезет.

«Я всё равно сделаю это, — упрямо думал он, непроизвольно поглаживая бритую на лысо голову. — И начну на себя работать. Пристяжь уже есть, нужно только повязать их кровью, чтобы не соскочили. Они молодые и борзые, особенно этот Олег. Такие вообще ничего не боятся по юности лет, из таких получаются либо беспредельщики либо толковые бандюги.

Потом ещё народишко подтянется, вот тогда и померяемся силушкой с «бугром». А может, раньше схлестнёмся. Только не в лобовую, а по-хитрому. Это у Суворова «пуля — дура, штык — молодец». А я буду придерживаться другого принципа: нет неожиданности — нет победы. Вот так…»

Когда из-за поворота стремительно вывернул знакомый чёрный внедорожник, сердце у Трошина бешено застучало, он почувствовал, как горит лицо.

«Сейчас я это сделаю… Я смогу… У меня получится… Спокойно… Спокойно», — мысленно твердил он, вставая с бордюра.

Джип замер в двух шагах от него. Боковое стекло спряталось в дверь.

— Здорово, — поприветствовал дежурно водитель. — А чё один?

— Да… Тут такое дело… В общем, не поедут мои, — охрипшим вдруг голосом выдавил Фёдор, делая неимоверно трудные шаги к машине.