Чтение онлайн

Кормлю Вареньку и перекладываю дочку в кроватку — ее мы купили с рук на Авито.

А потом сажусь в кресло и ставлю на зарядку планшет. Я редко появляюсь в социальных сетях, а гаджет использую для чтения электронных книг. Но сегодня изменяю своим привычкам — с замиранием сердца вбиваю в поисковую строку его имя — Александр Озеров.

«Александр Озеров, тридцать три года, Москва», — читаю, пялясь на его фотографии.

Алекс красуется возле вычурного офисного строения, обнимает ослепительно-красивую девушку, сидит за рулем дорогущей красной машины… Дома, люди в строгих костюмах, автомобили, мотоциклы…

Все атрибуты успешной жизни. Он здорово вырос… Разбогател, обзавелся красивой невестой. Об этом тоже услужливо сообщает социальная сеть — возле строки с его именем красноречивая надпись «помолвлен».

И его невесту зовут Яна… Яна Образцова.

— Маруся, ну, чего ты погрустнела? — шепчет мама, входя в комнату. — Я записалась на прием к нотариусу. Завтра же оформлю дарственную. Никто не посмеет тебя лишить родительских прав. И Семеновну попрошу составить тебе трудовой договор.

— Спасибо, мам… Да зашла на страничку Алекса. У него все хорошо, мамуль… Свое дело, красивая невеста. Новая, успешная жизнь.

— А чем он занимается?

— Ой! Я и не посмотрела. Мам, он владелец частного охранного агентства «Русь». Оно на третьем месте в рейтинге лучших предприятий.

— Во-от. Он может тебе помочь.

— Мам, даже если я продам квартиру, денег едва ли хватит на оплату его услуг.

— Он не возьмет с тебя денег. А в этих ваших соцсетях не пишут, где он живет?

— Нет, пишут, что в Москве. Точного адреса нет, но если я задамся целью…

— Давай решать проблемы по мере поступления. Завтра квартира станет твоей. Можешь продать ее и поближе к Москве перебраться.

— Мам… Пока Варюшка маленькая, не хочу совершать резких движений.

— А Роман правду сказал? Насчет трехсот дней? Варвара наша…

— Да, мамуль. Она, правда, Федосеева Варвара Романовна, так по закону положено. Я ничего с этим не могла сделать.

— Знаешь, как можно его адрес узнать? Поднять документы охранного предприятия, там обычно указан юридический адрес. Если припечет, сразу туда и поедешь.

— Надеюсь, не придется.

МАРУСЯ

Из зеркального отражения на меня смотрит девушка. Бледная, под глазами пролегли тени, губы сухие… Я сильно похудела. Последние полтора месяца толком не сплю. Однако, причина не в Варе — я до смерти боюсь бывшего.

Стоит прикрыть глаза — мерещатся страшные картинки. Как наяву видятся чужие лица, протянутые руки. Они трогают мою доченьку, грубо вынимают ее из кроватки и увозят. Я в ужасе вздрагиваю… Прижимаю малышку к груди, обнимаю и плачу, плачу…

В первый раз «милые» женщины из органов опеки явились к нам через неделю после выписки из роддома.

К тому времени мама успела оформить на меня дарственную. Дамочки морщились, поджимали губы, заглядывали в холодильник и платяной шкаф, перебирали своими мерзкими руками выглаженные вещи моей малышки. Искали, к чему прицепиться, но так и не нашли ничего… Ушли, тоскливо вздыхая.

Я знаю, что они вернутся… Не жду их визита, но уверена, что дамы придут снова.

— Ну чего ты опять? — спрашивает мама, подойдя ближе.

Так и стою перед зеркалом, погруженная в тоскливые думки.

— Мам, у меня есть квартира, но нет работы. Скоро они придут, вот увидишь… Одна из них, кажется, Валерия Сергеевна, пообещала, что самолично проверит и…

— Ну, хватит уже хандрить, — мама обнимает меня за плечи. — Посмотри в окно, Маруся. Птички поют, пахнет смолой и свежей зеленью. Лето вступает в права. Новая жизнь, дочка. Пока Варя спит, узнай про курсы повышения квалификации. Ты же забрала диплом из дома? Выйдешь работать на полставки, а я буду с внучкой помогать.

— Хорошо, мамуль. Узнаю. Побегу я, мам… Звони, как Варюша проснется.

Пока Варюха спит, я бегаю мыть подъезды в соседнем доме. Мамина знакомая Степановна так и не оформила меня официально — невыгодно ей налоги платить. А мне ничего другого не остается — на одну лишь мамину пенсию мы не проживем.

Опускаю тряпку в большое ведро и тщательно ее выполаскиваю. Еще немного — всего три этажа — и я свободна.

Возле тридцатой квартиры на втором этаже обнаруживаю пустые бутылки от водки — я не узнавала точно, но, по слухам, здесь живет местный алкоголик Федорыч.

Бутылок штук десять. Выуживаю из кармана плотного черного фартука мусорный пакет и складываю туда «добычу».

Выхожу на улицу и направляюсь к мусорному баку, стоящему между домами — нашим с мамой и соседним.

А там…

— Что у вас в руках? Ну-ка, Валерия Сергеевна, зафиксируйте быстро! — командует одна из представителей органов опеки — Алла Ивановна.

Не успеваю открыть рот, меня фотографируют на смартфон. И тут же комментируют увиденное:

— Мария Дмитриевна несет в руках пакет, наполненный пустыми бутылками водки. Вид у нее нездоровый. Судя по всему, женщина не просыхает много дней, — бодро произносит Валерия Сергеевна.

— Вы что такое говорите? Вы в своем уме? Я убираю подъезды, ясно? Бутылки принадлежат жильцу из тридцатой квартиры. Можете подняться и проверить. Вы…

— Поверьте, милочка, никому ваши оправдания не нужны. И правда ваша тоже. Прежде чем вступать в борьбу за ребенка, хорошенько взвесьте свои силы, — язвительно произносит Алла Ивановна, тряхнув длинным рыжим хвостом. — Отдайте ребенка отцу, пока он не превратил вашу жизнь в ад. Ждите нашего визита и… Приглашения на заседание.

Они уходят, довольные собой. Сердце больно толкает ребра. Кажется, от него ничего не остаётся — одни лишь лоскуты… Так больно… От людской несправедливости, черствости бывшего мужа, его алчности… Я ведь понимаю, зачем ему ребенок? Согласно завещанию его умершего в прошлом году отчима, наследство он получит только при наличии наследника. Варенька совсем не нужна ему… Все из-за денег только. Он об этом завещании трубил, когда мы были женаты. Сетовал на судьбу, потому что я не могла забеременеть.

Выбрасываю проклятые бутылки в бак и опускаюсь на лавочку. Во что превратилась моя жизнь? Какая же я дура… Нельзя было так растворяться в муже… Больше я не совершу такой ошибки, нет… Я вообще больше не влюблюсь.

Тихонько плачу, вдыхая теплый летний воздух. Все будет хорошо… Не имеют они права отнимать дочь. Пугают только.

Возвращаюсь домой и рассказываю обо всем маме. Она внимательно слушает, а потом произносит:

— Завтра едем в деревню. Поживем пока там. Никто нас там не отыщет, Маруся. Давай вещи собирать.