Не сахарные
Шрифт:
И снова они — аплодисменты.
— Счастливых вам, голодных игр! — Сымитировал голос директора Питер. — И пусть удача всегда будет на вашей стороне!
Мы засмеялись.
— Что, все так серьезно? — Спросила я уже в коридоре, на пути в класс.
— Ну, «Золото» — это действительно нечто уникальное. Попасть туда удастся не всем, а если все же попасть и не налажать — считай успех у тебя в кармане.
— Не знаю как вы, а я и пытаться не собираюсь. — Подал голос Поэт.
— Почему? — Это был наш первый с ним диалог после инцидента с полотенцем. Вроде, потолок не обрушился.
— Ну, например…
— Например, потому что монологами Гамлета там никого не удивишь. Прости, Поэт. И привет, Шот. — Рядом с нами нарисовалась компания Беркута и сам он во главе. Именно он ответил на мой вопрос, оттеснив плечом Даниэла и идя рядом со мной.
Парень ленивым жестом закинул руку мне на плечи, очевидно, шипы на пиджаке не убедили его в моей антипатии к объятиям. Более того, он большим пальцем погладил по одному из них, проверяя его остроту и мое терпение. Я нервно дернула правым плечом и скинула его наглые ручонки. Беркут понял намек и засунул свои руки в карманы брюк. Вот и отлично, там их и держи, подальше от меня и моих бойцовских навыков.
Я остановилась у двери в класс и развернулась к нему лицом:
— А попсовыми песенками, значит, удивить можно? Или твой папочка платит им, чтобы они разыгрывали восхищение?
По коридору пронеслось протяжное «О-о-о», а я прикусила язык. Не перегнула ли я палку? Да, моя тактика поведения с этим парнем была прозрачна и банальна: показать, что он один может меня приручить, укротить. Разыграть карту непокорности, пусть он думает, что сам добился меня. Но совсем уж делать из себя быдло я не намерена. Кто виноват, что его отец вызывает во мне рвотный рефлекс и желание убивать?
Надо отдать Томасу должное, он не растерялся, а лишь улыбнулся мне задорной улыбкой. Не той улыбкой «я знаю, ты меня хочешь», а улыбкой, на которую я бы могла ответить, если бы все во мне не вопило выбить из этого оскала идеально-белые зубы.
— Ты меня недооцениваешь. Ты хоть пару песен «Шторма» слышала?
Вообще-то да, когда собирала на тебя подноготную. Но вот тебе, парень, я об этом не скажу:
— Увы и ах. Очевидно, Бог бережет меня и мои уши за то, что я по воскресениям хожу в церковь.
— Так ты у нас, значит, еще и праведная девочка?
— А то по мне невидно.
Парень с сомнением оценил мой наряд с кожаными аксессуарами, но все же оспаривать моя заявление не стал:
— Я люблю хороших девочек.
— Круто, можно я умру от счастья прямо сейчас? Или нет, давай отложим, у меня урок.
— Еще и умница! Кажется, я почти влюблен!
— Это невзаимно. — Хмыкнула я и, отвернувшись от него, направилась в класс.
— Эй, спорим, тебе понравится моя музыка! — Крикнул парень мне вслед.
Я обернулась и, усмехнувшись, выудила из под рубашки крестик. Поцеловав распятие, я показала его парню:
— Я еще долго не услышу твою музыку. Сказала же: Бог меня бережет!
Кейн снова улыбнулся озорной улыбкой, от которой наверняка таяли все девушки от 12 до 25 лет. Его зеленые глаза слегка прищурились:
— Услышишь, и очень скоро!
Я подняла руки вверх в жесте «сдаюсь»:
— Окей, спорим. Если мне не понравится — ты отстанешь от меня?
Кейн задумчиво посмотрел на меня:
— Ну… Договорились. Но если понравится, ты пойдешь со мной на свидание.
Все в классе, а также та толпа, что хвостом пришла из актового зала за Беркутом, как крысята за Гансом из сказки, возбужденно зашепталась. Иногда у меня создается впечатление, что я героиня ситкома, но от меня прячут людей с табличками: «Смех», «Трагический вздох», «Перешептывание» и прочие канонные реакции зрителей.
Я оглядела людей вокруг. Не потому, что меня волновали свидетели, наоборот, это лишь на руку. Просто, пусть думает, что я озадачена. Я снова посмотрела на парня, а затем медленно кивнула:
— Хорошо. Только ты не плачь потом, ведь кто виноват, что у тебя эго размером с Эверест?
Томас хлопнул в ладоши и потер их друг о дружку:
— Не бойся, Шот, мы оба не будем разочарованы. Я пойду, подготовлю план для нашего свидания! — Сказал парень, уже уходя от меня спиной вперед.
Я фыркнула:
— А я подготовлю беруши!
Беркут подмигнул мне и растворился в толпе учеников. Не успела я продохнуть, как на его место явился мистер Оливер. Входя, он хлопнул в ладоши, почти как Беркут:
— Итак, ребята! Рассаживаемся. Нам надо все успеть.
Я заняла свое место, заметив, что Поэт уже давно сидит за своим и смотрит в какую-то книгу. Черт, он же слышал наш разговор с Томасом… Как и весь класс… Так почему же взгляды одноклассников меня совершенно не коробят, а то, что он явно не хочет смотреть на меня — сводит с ума? Нет, права Элизабет. Он — помеха в моем плане. Зато Питер смотрел на меня явно осуждающе. Только этого мне сейчас не хватало. Я кинула быстрый взгляд на заднюю парту в левом ряду, куда посадили Элизабет, но та благоговейно уставилась на нашего классного руководителя, чинно сложив перед собой ручки на столе. Я тоже, наконец, удостоила профессора вниманием.
— Вы все были на собрании и слышали объявление. Хочу еще раз подчеркнуть, как важно это мероприятия не только для академии, но и для каждого из вас! Обычно, только один-два человека из класса смогут попасть на сцену в этот вечер. И я надеюсь, что в нашем классе их будет больше! А теперь к новым правилам. Мы с руководством решили, что пора вам принять мысль, что не каждый из вас станет звездой в выбранной специальности.
Класс загалдел, отрицая его слова нестройным протестующим бормотанием. Я зевнула и, достав из рюкзака тетради и гелиевую ручку, принялась выводить на полях бессмысленные узоры.
— Я не говорю, что вы станете никем. Я говорю, что вы можете захотеть пойти по иному пути. Если вы не станете актером, вы сможете стать режиссером или сценаристом. Не сложится с карьерой вокалиста? Может, вы станете танцором. Или даже гримером или стилистом. Эти профессии тоже часто становится побочными, но не менее любимыми. Задача академии в том, чтобы вы нашли себя. И в этом году у каждого будет такой шанс, мы даем вам возможность побыть менеджерами звезд.
— В смысле? — Подал голос светловолосый парень с первой парты от двери. Кажется, Барри.