Чтение онлайн

— Все просто: вы выбираете себе протеже и создаете его образ. Полностью. На вас ложится ответственность за то, что он будет делать на сцене, как он будет это делать, во что он будет одет и даже какое у него настроение.

— А какой толк в этом нам, если не будет шанса показать себя? — Оп, а это уже местная красавица голос подала. Ну да, тебе только себя и показывать, желательно — исключительно грудь, талантов то: ноль на массу.

— Еще раз говорю, это дело добровольное, для тех, кто хочет попробовать себя в этой сфере. Но работу менеджеров отметят, и отметят хорошо. Вы ведь знаете, что помимо медийных личностей, в зале присутствуют и те, кто обычно остается за кулисами, но имеют очень большое влияние.

Класс опять дружно зашушукался. Черт возьми, где эта неоновая табличка, управляющая их массовым поведением?!

— Мистер Оливер! — Я оторвалась от четвертого, по счету, тетрадного поля, и посмотрела на подругу. Та подняла руку, чтобы задать вопрос. Кто бы знал, что Лиз — такая хорошая девочка! Я еле сдержала смешок, но на стуле повернулась, чтобы удобнее было взирать на розоволосую.

— Да, Элизабет. Ох, я совсем про тебя забыл, ты представилась классу? Ребята, это Элизабет Стоун!

Девушка кротко улыбнулась, опустив пушистые ресницы. На класс — ноль внимания. Взгляд сосредоточен на учителе. Смех сдерживать стало все сложнее.

— У меня другой вопрос: как проходит отбор на этот концерт? Мы с Самантой в первые услышали о нем и в этом плане очень… Неопытные…

Я закашлялась. Никогда меня не называли «неопытной» с таким придыханием. Погодите, она серьезно приплела меня в свои завуалированные заигрывания с учителем перед всем классом? Ну, Элизабет Стоун…

— Ох, точно, ты права. Сначала жюри выбирают артистов. В жюри входят все члены педагогического состава школы и некоторые спонсоры. Отбор проходит неделю. После этого, 24 человека, лучшие из лучших, выступают на «Золоте». Может вы не знаете, но для нашего города — это большое событие. — Учитель расплылся в улыбке, Лизабет ее моментально отзеркалила.

Мистер Оливер, до этого ходивший вдоль доски, наконец остановился в центре учительского стола и оперся на него кулаками:

— Итак, у вас есть время до конца недели, чтобы решить, будете ли вы участвовать и подать заявку. И, конечно, если среди вас есть желающие стать менеджерами — подойдите ко мне. Помните, что для этого необходимо согласие обеих сторон и… Да, Саманта?

Весь класс как на шарнирах повернулся ко мне. Чего это они? Ах да, я же тяну руку, чтобы задать вопрос, который может стать для меня фатальной ошибкой.

— Я могу стать менеджером кого угодно? — Это не тот вопрос.

— Да, но только из своего потока.

— Тогда я могу сейчас изъявить желание это сделать? — И это пока что не тот вопрос.

Оливер Твист удивленно похлопал ресницами, но все же позволительно махнул рукой:

— Безусловно, если ты готова…

Я обернулась на стуле и посмотрела на сзади сидящего брюнета. Дэниэл, удивленный не меньше, чем наш преподаватель, чуть отодвинулся.

— Дэниэл, я могу стать твоим менеджером? — Да, это именно тот вопрос, которым я закопаю себя в могилу.

Парень явно опешил:

— Что?

— Я хочу стать твоим менеджером на этом концерте. Позволишь? — Терпеливо повторила я, а затем с улыбкой добавила: — Доверься мне.

Дэниэл посмотрел на Питера, будто ища поддержку, но, не найдя никакой реакции, снова посмотрел на меня:

— Ну… Хорошо?

— Отлично! Первый дуэт сформировался! Маккартни и Хэйс, я лично внесу вас в список. Саманта — умница, только приехала и сразу грудью на амбразуру, уважаю! — Мистер Оливер был полон энтузиазма.

Я, все еще сидя спиной к нему и лицом к Поэту, улыбнулась парню уголком рта и, сказав одними губами: «Спасибо», повернулась к восхваляющему мою смелость учителю. Что в поступке было самоотверженного — понятия не имею. Но радовался он так, будто за каждую пару «менеджер-протеже» им выписывают премию со стройными рядами нулей.

— Мистер Оливер. — Ох, этот сладенький голосочек моей подруги. — Я бы тоже хотела попросить у Питера быть его менеджером, пожалуйста.

Бедный Ведьма резко обернулся на розоволосую девушку, широко раскрыв голубые глаза.

— Чего?!

Ох, этот семестр будет очень интересным.

***

— Ты не имела никакого морального права так меня подставлять!

— Я тебя не подставляла, а оказала дружескую услугу.

— Когда мы успели стать друзьями?!

— Мы ночевали вместе!

— То что я в бессознательном состоянии заснул на полу твоего дома, а потом из-за врезавшихся в задницу фигурок «Монополии» перебрался в кресло — не значит, что мы стали друзьями навеки.

— Боже, какой ты скучный!

— Ладно, забудь о дружбе. Но ты не находишь, что обычно люди обсуждают что-то, прежде чем предложить это перед всем классом! Или там, откуда вы приехали, так не делают?

— Так и отказался бы от моего предложения, чего ты теперь ноешь?

— Ох, да, чтобы ты и Шот сожрали меня с потрохами?

— Подавимся. И вообще, я жирное не ем.

— Это я то жирный?!

Рыжий и Розоволосая — два ярких пятна моей жизни, ссорились, начиная с перерыва после классного часа, и продолжали до сих пор. Вот и сейчас они завели шарманку, начиная аккурат со звонка, объявляющего о начале большой перемены. Мы успели дойти до столовой, когда столпотворение внутри заставило их прерваться.

— Чего это там? — Спросил Питер.

— Может, раздают бесплатную пиццу? — Предположила я, глядя на внушительное скопление людей.

— Тогда давайте пустим Шот вперед и она своим брутальным видом проложит нам путь к халявной еде… — Предложил вечноголодный Ведьма. Я засмеялась и ткнула его локтем в ребра. — Ауч, у вас с Поэтом есть дурная привычка — бить меня.

Я лишь показала парню язык.

— Раз, раз. Проба горла, проверка связи. — Голос, усиленный микрофоном, разнесся по огромной площади столовой, а в след за ним и многократно усиленный мужской смех. — Эй, академия stART, вы здесь?!

Ученики, пришедшие сюда за хлебом, а получившее зрелище — возбужденно загалдели.

— С вами «Шторм»! И мы раскачаем это место!

Одобрительное гудение и гул толпы, преимущественно визги девчонок, заставило меня поморщиться. Особо рьяная фанатка группы справа от меня вцепилась в мою руку в каком-то подростковом экстазе, но, заметив, кого она схватила, отшатнулась. А я даже зубами не клацнула.

Наконец мы смогли пройти до места, открывавшего обзор на происходящее. Похоже, если мы потратили три академических часа на учебу, Томас Кейн умудрился посвятить это время преобразованию столовой в концертный зал. Прямо сейчас, рядом с окном находилась импровизированная сцена, на которой стояли четыре парня. Мощный детина, выглядевший самым старшим и обладающий длинными, завязанными в хвост волосами, приветливо улыбался из-за барабанной установки. Рядом с ним настраивал свою бас-гитару очаровательный голубоглазый парень, с кудрявыми волосами, которому от силы можно было дать лет 15. За клавишами стоял худощавый темноглазый брюнет, одетый в классику. И, конечно, сам Томас Кейн — перед микрофоном. С беззаботной, игривой улыбкой и ярко-красной гитарой на ремне. В одной школьной рубашке навыпуск, с закатанными рукавами и развязанным галстуком. Вся группа «Шторм» в сборе.