Чтение онлайн

— Уносите отсюда свои никчемные задницы! — прорычали из мрака.

— Ага, пока мы их вам не надрали, — подхватил мужик с бейсбольной битой.

Я продолжал хлопать.

— Да вы ненормальные! Вас в больницу надо упечь, — это был старушечий голос, резкий и полный рожденных богатым жизненным опытом суждений, сердитый на весь этот поднятый заезжими идиотами шум.

Я хлопал как сумасшедший.

Крики прекратились, и мне стало слышно, как аплодисменты эхом разносятся вдоль улицы. Я не знаю, на что похожи хлопки одной рукой, а вот как звучат хлопки двумя руками — это я вам могу сказать с уверенностью. У меня болели ладони, но я не сдавался.

И наконец кто-то, кого я не мог рассмотреть, — просто тень на крыльце в самом конце квартала, даже неясно, мужчина это был, женщина или ребенок, — присоединился к моим аплодисментам. Всего один человек, но этого было достаточно. И, кстати, никто на меня не шикал, никто не освистывал. Я перестал хлопать.

— Благодарю вас за терпение, — сказал я, спрыгнул на асфальт, под уважительный кивок Джошуа распахнул дверцу, завел мотор… И мы растворились в ночи — на мой вкус, отъезд был стильный, с особым шиком.

Через пару миль наше полное достоинства отбытие было подпорчено предупреждающим миганием красных огней в зеркале заднего вида. И то, что поначалу было театральным исчезновением, превратилось в заурядное давай-жми, прибавь-газу, срочно-делаем-ноги, ой-мамочки-бегство.

Красные огни не отставали, и я обернулся к Джошуа за советом. Он держал микрофон за шнур и раскачивал его, словно маятник, в такт моргающему световому пульсу. Другая его рука прижимала ко лбу желто-зеленый платок. То ли он пребывал в шоке, то ли заблудился в своих мыслях. Я попытался привести его в чувство:

— Кажется, за нами гонятся легавые и велят остановиться.

— Не обращайте внимания.

— Они не отстанут.

— Это всего лишь ваше предположение, Джордж, ничего больше, — ответил он, продолжая покачивать микрофоном. Тут шериф врубил сирену, и Джошуа замер. — До чего же все-таки отвратительные звуки. Надоедают, да?

— Да уж, если, конечно, ты не глухой, — согласился я.

— Постарайтесь не обращать внимания, — повторил Джошуа.

Я гнал сверх всех положенных скоростей, но шериф так и сидел у нас на хвосте, будто приклеенный. Где-то через милю, когда мы выехали на длинный прямой отрезок, коп ускорился и поравнялся с нашим левым задним окном. Я решил вести себя с ним как с любым другим водителем и помигал фарами, показывая, что уступаю дорогу.

Шериф отключил сирену и поехал вровень с «кадиллаком». Закрепленный у него на крыше громкоговоритель выдал сухое, бесстрастное, профессиональное требование:

— Сворачивайте на обочину, пидорасы!

— А эти гнусные инсинуации насчет наших сексуальных предпочтений мы тоже обязаны терпеть? — спросил я у Джошуа, потянувшегося к заднему сиденью.

— Да, — промычал он.

— А если он начнет кидаться палками и камнями, а?

— В пределах разумного…

— СВЕРНИТЕ НА ОБОЧИНУ И ОСТАНОВИТЕСЬ, ИЛИ Я БУДУ СТРЕЛЯТЬ! — скомандовал шериф.

— А как насчет оружия? — осведомился я у Джошуа.

— Пожалуй, нам следует выразить этому несдержанному и завистливому человеку свое сочувствие, — невозмутимо ответил он, развернулся обратно и задумчиво поглядел на дорогу, крутя в руках микрофон.

— А НУ, БЫСТРО, УБЛЮДКИ! — прогудел громкоговоритель.

И следующей вещью, которую я услышал, был голос Джошуа, по-прежнему спокойный, но на таких децибелах, что жалкому полицейскому громкоговорителю и не снилось:

— Сэр, мы не признаем за вами полномочий задерживать ученых в ходе эксперимента или пилигримов во время паломничества.

Мне хотелось посмотреть, как полицейский отреагирует на наш сдержанный отпор, я выглянул в окно как раз вовремя, чтобы заметить, как он снимает с напольной подставки уродливый обрез двенадцатого калибра. В громкоговорителе что-то затрещало — не то статическое электричество, не то коп плюнул туда со злости, а потом раздался его разъяренный рык:

— СИЮ ЖЕ МИНУТУ, СКОТЫ!

— А ДЕРЬМА НА ЛОПАТЕ НЕ ХОЧЕШЬ? — заорал Джошуа.

Уж не знаю, кто был поражен сильнее: я или шериф. Словно отброшенные мощной звуковой волной, «кадиллак» и полицейский «додж» разъехались в стороны. Я быстро пришел в себя, а он — нет. Тем не менее он успел сбросить скорость, поэтому, слетев в кювет и снеся с ограждения десять метров колючей проволоки, все-таки не перевернулся.

— Остановитесь, — порекомендовал Джошуа.

Я затормозил у обочины, и мы поглядели назад. Красные огни все еще мигали, но уже как-то спазматически. В салоне зажегся свет, шериф выскочил наружу и тут же с криком рухнул, запутавшись в колючей проволоке.

— Он в порядке, — заключил Джошуа, — только на время выведен из строя собственным гневом и силой нашего волшебства. Давайте предоставим его самому себе, и чем скорее, тем лучше. — Он нажал кнопочку на микрофоне и беззаботно промурлыкал: — Спокойной ночи, офицер.

Я снова вырулил на середину дороги и сразу дал маху, разогнавшись за пятнадцать секунд до трехзначных величин.

Через минуту Джошуа спросил:

— С какой скоростью мы едем?

— Что-то около ста десяти.

— Это необходимо?

Я на миг задумался.

— Вообще-то нет. Но вы сами сказали «чем скорее, тем лучше», и, учитывая вероятность погони, такая скорость меня успокаивает.

— Ну, тогда получайте удовольствие. А если при этом вы не будете забывать о нашей безопасности, тем лучше.

— Кстати говоря, Джошуа, раз уж речь зашла о бегстве — нам бы не помешало избавиться от серебристого ящика и его содержимого — с такими уликами полиции ничего не стоит прижать нас к стенке. Хотя, может, вы собираетесь оставить это все себе на память? Сентиментальная привязанность, денежное вложение и т. д.

Джошуа улыбнулся.

— Я уже решил, что передам всю аппаратуру вам — в знак благодарности за помощь. Дар дарящему, так сказать. Можете распоряжаться техникой по своему усмотрению.

— Джошуа, кто-нибудь уже говорил вам, что вы хитрый старый пердун?

— Я всегда считал, что щедрость — самая доступная из добродетелей.

— Ну, спасибо, — усмехнулся я.

Джошуа кивнул в ответ.

— Вот и славно. Наслаждайтесь. Я потратил не один месяц на отладку и настройку системы.