Чтение онлайн

— Может, — шмыгнула носом. — Я сама не знаю, как так вышло. Я… Я такая дура, я знаю! Знаю! Лиз, какую кашу я заварила… У меня, кажется, мозги напрочь усохли. И ведь самое обидное, что я почти призналась Руслану, но меня кто-то опередил. Он так обиделся на меня, что уже вторые сутки дома не появляется. Мне страшно, Лиз… — вновь завыла и обняла сестру. — Я не хочу его терять! Я ж люблю его! А веду себя как дура-а-а…

Хлопнула входная дверь. Да с таким грохотом, что мы с сестрой притихли. Запахло неприятностями.

— Лизка! Кира у тебя?

Ласковый и елейный голос мамы не мог нас обмануть. Тётя Циля вышла на тропу войны. Вот сейчас я начну огребать за свою шутку от всех: от начальства, от Руслана, от свекрови, от сестры и… от мамы.

— Ты ещё можешь успеть выпрыгнуть из окна. Если повезёт, ноги не сломаешь… — Лиза шепнула мне и нервно хихикнула.

— Третий этаж!

— Тогда до Австралии ты не доберёшься. Прости, сестричка, но придётся тебе с мамой самой говорить. А я пока пойду своих детей с линии огня уводить. Но ты не грусти, я расскажу им о тебе всю правду! Они запомнят тебя героем. Но пасаран, Кира!

Я кисло улыбнулась и посмотрела на Лизу. Что поделать, шутка не удалась. И сейчас мне бумерангом прилетало за всё. И, если честно, вспоминая всё, что произошло за последние два дня, я была готова пасть жертвой мамы. Вдруг она помогла бы мне найти выход? Как всё исправить с Русланом?

А ещё подумать, кто меня сдал со всеми шкурками. И, кажется, я догадывалась, кто мог это сделать.

Когда день начинается с того, что рассыпается соль, дорогу тебе перебегает стадо чёрных кошек, а за каждым углом ты видишь особь женского пола с пустыми вёдрами, поневоле крепко призадумаешься. Вот и мне стоило бы почесать затылок и сделать выводы, но я не подозревала, что всё, я попала. Вся круговерть началась с жуткого ужасного дня, когда случилось всё, что могло случиться. За исключением мамы и её роли «тёти Цили». Это случилось чуть позже и стало апогеем моего идиотизма.

С утра Руслана я не застала, он ушёл на работу раньше, чем я проснулась. В последнее время между нами была определённая напряжённость. Я укрылась за невидимым щитом, не подпуская к себе мужа, точнее, не подпуская Руслана к моей «надутой» беременности. Не хватало ещё, чтобы он там не то нащупал!

Я пыталась ему намекнуть, проговориться, но…

Руслан был таким счастливым! И чем радостнее и довольнее он становился, тем несчастнее и грустнее делалась я. Даже на саму себя смотреть было неприятно, такое кислое выражение лица появилось у меня. Ничего не радовало. Я только и думала, что о своём обмане. Ни есть не могла, ни спать. Иногда и впрямь казалось, что в животе что-то поселилось и буйствует. Да так сильно, что стала страдать от бессонницы. Лежала ночью в кровати и прислушивалась к дыханию Руслана. Однажды встала, решительно подошла к нему. Потрясла его за плечо, открыла рот и только хотела признаться, облегчить душу, так сказать, а Руслан вдруг оживился, почесал заросшую щеку и сонно переспросил:

— Что, солёной клубники? Селёдки с ананасами?

В итоге я развела его на сосиску. Сидела на кровати, давилась сосиской и плакала.

Ну вот как сказать? Как?!

А на работе грянуло оттуда, откуда не ждали.

Сначала меня окатило радостными новостями: сразу два бухгалтера у нас намостили лыжи в декрет. Эту новость я встретила с нервным смешком. Началось… Массовое поветрие. Воздушно-капельная болезнь. И если беременность Вали была вполне понятной и, можно даже сказать, ожидаемой — ей сам Бог велел, то вот неожиданное чудо у Татьяны Владимировны поразило всех. В первую очередь её. Сорок три года, ни разу замужем не была. Вот тут не то что в ветер чудес поверишь, а и в непорочное зачатие.

Я с диким ужасом смотрела на тот самый стул. Может и впрямь потереть его за ручки и колёсики, посидеть подольше, и чудо случится и со мной? Если Татьяна Владимировна, знойная женщина, мечта поэта с руинами любви, тянущими на пятый размер и косой саженью в плечах исполнила цель икс, то я-то чем хуже?!

Ну а я стала мишенью для ехидных и подозрительных взглядов. Я должна была бороться со злом, а не примыкать к нему. Но я не то, что не сняла проклятие, я его ещё равномерным слоем размазала по всей редакции. Под ударом оказались все. Даже Ника обходила меня десятой стороной. Но с подругой поговорить я не успела: Кинг-Конг разбушевался. Да так, что и ящика бананов не хватило бы остудить его пыл.

Совсем не удивилась, что на полдороги к рабочему месту, меня остановил грозный вопль:

— Романчук, ко мне!

Дверь грохнула так, что иллюзии и мечты осыпались мелкой крошкой.

В кабинет начальника я вошла как на плаху. Чуяла, что что-то не так. День сегодня дурной.

Борис Егорович покачивался в офисном стуле и ел бананы по-македонски — с двух рук. Бледное лицо с глазами навыкате и остервенелый хруст челюстью. Явно недостаток сахара в крови.

Выдохнув и опустив голову, я готова была ко всему. Но начальник и тут удивил. Зашёл он совсем не с той стороны, с которой я ожидала.

— Романчук, я тут посмотрел статистику твоей колонки. Поглядел на ответы, даже посещаемость на сайте и в группах в соцсетях…

Ноги подкосились. Я подпёрла стенку плечом и зажмурилась.

— Я таких данных давно не видел! Беременность явно пошла тебе на пользу! — Борис Егорович принялся нервно поедать третий банан. Затем, словно что-то услышав, повернулся ко мне: — Что если нам разворот сделать? Не колонку, а разворот! И на сайте, и в соцсетях… А позже и рекламу можно брать! Нам уже поступают предложения. Ты так всё живо и натурально описываешь… Вот можешь, когда захочешь! Кстати, Романчук, ты когда документы в бухгалтерию принесёшь? — мужчина постучал пальцем по столу. — Впрочем, можешь не нести. В этом году нас администрация примазала к поликлинике. Так что собирайся, Романчук, пойдёшь на медкомиссию. Заодно и справками обзаведёшься.

— Борис Егорович, я… — покрывшись испариной, боялась посмотреть начальнику в глаза.

— Вроде бы не високосный год, а какой урожайный! — Борис Егорович озадаченно бормотал и поглядывал в сторону четвёртого банана.

— Борис Егорович, моя беременность, она… — набрала воздуха в лёгкие, чтобы выпалить всё разом.

— Она заразная, Романчук. А теперь иди, иди, — мужчина махнул рукой в сторону двери. — Иди, Романчук, и пока не пройдёшь медкомиссию, не показывайся мне на глаза. Направление заберёшь в бухгалтерии…

Я сдулась, поникла и вышла из кабинета. А Борис Егорович продолжал поедать бананы и бормотать про золотую жилу и беременных: он явно нащупал какую-то взаимосвязь и теперь удивлялся ей, то охая, то ахая.

Нику за хвост я не поймала, зато получила краткое и убийственное сообщение от Руслана: «Кира, я подаю на развод».

Кратко, ёмко и по существу. Также информативно, как и милое щебетание бездушного голоса про то, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Так и сидела, как дура на стуле и пялилась на мобильник.

Дурдом какой-то. Это ведь не может быть правдой! Не может?!

Домой я не бежала, летела. Да так, что живот прихватывало. Ещё эта дурацкая подушка. Почему-то я боялась, что застану пустую квартиру. Вещи выгребены бульдозером, на дверце шкафа болтается галстук, в холодильнике банка с солёными огурцами и всё. Руслана не будет!

До нашего этажа я поднялась с такой одышкой, болью в животе и головокружением, что в квартиру завалилась едва ли не мешком картошки. Кинула сумку, сняла ботинки. Пальто швырнула на вешалку, и даже не заметила, что промазала, и оно теперь свалилось на пол.