Чтение онлайн

— О-отпусти…у-у-убери р-руки…

Ногти вампиршы вцепились в его щёку, она попыталась сопротивляться, а он не обращал внимания. Понёс умирающую, прижимая к груди, в главный зал, ближе к камину. Ближе к теплу. Леденящий ветер пронзал кости обоим, необходимо было согреться. А страдания достались одновременно двоим. Если Бэла испытывала физическую боль, чувствовала, как холод убивает каждую клеточку тела, как непонятные льдинки возникают на участках кожи, то Стефан почему-то корил себя, сильно переживал, он не знал, что будет делать, случись летальный исход, ответственность за её жизнь полностью лежала на нём, по крайне мере, именно он так думал.

— Прости меня, — присев у камина, брюнет старался окутать ведьму всем телом, всем собой, — Прости меня, Бэла…

Он тёр её ладони, давая им своё тепло, горячим дыханием обжигал открытые, от тканей платья, части кожи, губы коснулись лба и задержались на нём чуть дольше необходимого. Возможно, молодой человек позволял себе слишком много, но встречный трепет блондинки на его разгорячённые уста, руки и щёки только придавал уверенности.

— Стефа-ан… — Может, из-за наплыва решительности, но парню показалось, что вампирша произнесла его имя умоляюще, желанно, так тепло. И это ещё больше отдавало жаром его плоть. Таким ей необходимым.

— Я рядом.

— Не молчи…

— Не буду.

Брюнет сомневался столько времени они сидели у разгоревшихся брёвен, но казалось, почти всю ночь. Он, как и обещал, что-то ей рассказывал, нашёптывая на ушко, старался не заполнять зал молчанием, поведал о своей жизни, о самом себе, хоть и понимал, что вряд ли она сейчас способна в это вникнуть, но ощущение чужого присутствия девушке было очень нужно. И брюнет ей это давал. Сейчас у него на руках лежала настоящая Бэла: без напыщенности, надменности и наигранной высокомерности. Такая чувственная…но всё равно холодная.

— Бэла!

Громкий взволнованный голос бестактно нарушил их уединение.

— Сестрица!

— Что ты сделал с моей дочерью?!

— Убери от неё свои грязные руки!

Черноволосая ведьма грубо оттолкнула парня и подхватила старшую сестру на себя.

— Кассандра?…

— Бэла, что он сделал с тобой?

— Как ты посмел?! — Леди Димитреску схватила лежащего на полу Стефана и приподняла за воротник белой рубашки. — Я разорву тебя.

Стефан уже был готов принять плачевные последствия своего неудавшегося плана, кой в последствии привёл чуть ли не к гибели одной из дочерей Госпожи. Он так же понимал, что Бэла, полностью оклимаясь, расскажет матери о главной причине его бессонницы. И тогда точно можно будет распрощаться с жизнью, если, конечно, его не захотят помучить всякими изощрёнными способами, о которых как-то выболтала Кассандра, с такой увлечённостью, что стало весьма страшно.

— Мама! — влез в разговор звонкий голосочек. — Я сама с ним разберусь. Он мой! Ты же помнишь? — Стеф в первый раз был чертовски рад слышать Даниэлу, за исключением тех случаем, когда из её рта выходят не слова, а сладкие стоны полные удовольствия.

— Но, дорогая…

Рыжая ведьма взглянула на матерь с лаской и детской невинностью, будто просила у неё разрешения на то, чтобы оставить никому не нужного уличного щенка. Госпожа Альсина мгновенно изменилась в лице: ярость и ненависть сменились спокойствием и любовью. Она отпустила молодого человека, швырнув его к дочери. Дана сразу же поймала чуть не упавшего брюнета, взяла его под руку и вывела из главного зала. Как только дверь за парочкой закрылась, рыжеволосая одарила Стефана сильной пощёчиной.

— Зачем?! Зачем ты это сделал? — ведьма возмущённо вскрикнула, замахиваясь второй ладонью для повторного удара.

Красный след на другой щеке загорелся в ту же минуту. Брюнет подумывал о том, как перехватить её руку и остановить следующие друг за другом удары, но он вряд ли бы осмелился так дерзко дотронуться до младшей и, во всей видимости, любимой дочери Хозяйки, особенно после того, как чуть не убил старшую. Он и так приковал к себе лишнее внимание.

— Ты и понятия не имеешь как ужасен холод! — колдунья продолжила вскрикивать, к небольшой истерике прибавилось шмыганье носом. «Они и на слёзы способны?»

— Даниэла…

— Знаешь, что происходит, когда тело замерзает?! Знаешь, как это страшно и больно?!

Глаза рыжеволосой незамедлительно намокли, а пальцы задрожали. Она обхватила свои голые плечи, словно попробовала себя согреть. И только обратив внимание на данный жест, Стефан заметил, что Даниэла одета в красную шёлковую сорочку, вместо привычного чёрного платья в пол.

— Дана…

Услышав, как молодой человек виновато, но так мягко произносит её имя, вампирша не сдержалась и прильнула к нему в объятья, уткнувшись своей щекой в его. Девушка была без туфлей, каблук которых значительно увеличивал им рост, потому пара уровнялась. Стефан неуверенно положил свои ладони на её спину и начал поглаживать. Всё, что он мог сейчас — успокаивать заведённую колдунью.

— Почему ты так поступил с Бэлой? Ты же случайно, да? Ты ведь не хочешь причинять нам боль? Ведь так, Стефан? Ты же больше не причинишь никому из нас вреда? — по её сменяющемуся с каждым вопросом тону не до конца было понятно, утверждает она или спрашивает его. Но именно такой непостоянной была Даниэла с её неоднозначными фразами.

— Нет. — бесстрастно произнёс он, едва касаясь пальцами её позвоночника, медленно спускаясь вниз.

Получив желанный ответ, почувствовав лёгкие, нерешительные прикосновения, Дана накрыла его горячие алые губы своими холодными синими и обвила руками его шею. Шею, по которой носились тёплые струйки крови.

Ежегодно, в самом начале января к огромному готическому дворцу съезжаются толпы незнакомцев. Разодетые в дорогие шелка чужаки собираются в очереди и медленно шествуют друг за другом прямиком к воротам замка, который дружелюбно раскрывает перед ними свои двери. Погода, в этот торжественный вечер, благоволит нездешним и позволяет прогуливаться по слегка заснеженным путям без происшествий: прохладный ветер ласкает румяненные, накрашенные лица, осторожно, не вредя зализанным воском волосам и пышным причёскам, снег, за пару дней, как по приказу, подтаял и лёг белоснежным тонким ковром на тропу, ведущую на праздничный пир. На пир, в котором главное блюдо вряд ли понравилось бы гостям. А не понравилось бы? Может, люди, идущие ко входу в сумрачные чертоги и сами являются подобными кровожадными тварями, лишённые человечности? В конце концов, кто в здравом уме добровольно отправится в мрачную обитель плотоядных монстров?

Молодой человек, с чёрными, как уголь, волосами гребнем аккуратно расчёсывал каждый непослушный локон, приглаживая назад. Его вечно растрёпанный длинный каскад выглядел неподобающе для таких банкетов, потому тут же получил указ прилизать их гелем. Делать было нечего, а состригать как-то не хотелось. Впрочем, привести шевелюру в порядок не составляло большого труда, несмотря на то, что раньше брюнет за патлами своими не ухаживал. Наведение красоты потревожил нервный стук в дверь.

— Открыто! — поправив причёску, крикнул он.

Главная камеристка, как только показалась на пороге, удивлённо ахнула и свободной ладонью прикрыла глаза. Её реакция немного озадачила молодого человека, ведь на нём отсутствовала лишь рубашка, ничего, казалось бы, постыдного в мужском оголённом торсе не было. Однако, смущение служанки было таким, будто парень щеголял перед ней полностью нагишом.

— Почему ты не предупредил, что одеваешься? — стараясь не смотреть на Стефана, спросила камеристка растерянным голосом.

— А ты и не спрашивала. — ответил парень, разводя руками. — Я же не голый стою.