Чтение онлайн

Блондинка будто бы прочла его мысли, залезла в потаённые уголки извращённого сознания; и сама возжелала попрощаться, перед тем как расстаться навсегда, именно таким способом: отдаться страсти в тёмном, жутком, зловонным подземелье, словно в первый раз. Стефан без лишних слов понял, что от него требовалось: он, не раздумывая ни секунды, начал расстёгивать ширинку брюк, затем, слегка приподнявшись, стянул с себя штаны вместе с нижним бельём чуть ниже ягодиц, высвобождая из плена тесных тканей набухшее достоинство. Благо в этот раз усталость была не столь сильная, как тогда, в ванной с Даниэлой, отчего парень облегчённо выдохнул. Стеф обхватил ладонью свой член и пару-тройку раз проскользил рукой снизу-вверх, наблюдая за тем, как пальцы колдуньи стимулируют бархатистые складки.

Выглядело это головокружительно; и смотреть за тем, как Бэла ублажает саму себя можно было очень долго, однако, поучаствовать в процессе хотелось куда сильнее. Он немного придвинулся к ней так, чтобы его стоячее мужество находилось прямо под вожделеющей промежностью и Бэла, как по сигналу, приступила медленно опускаться, принимая в себя сначала головку, а далее и весь член полностью. Из сизых губ сразу же вырвался сладостный стон, когда внутри оказалась его твёрдая большая разгорячённая плоть.

Ведьма вбирала в себя член целиком, затем выталкивала, снова принимала, и тогда Стефан делал замах бедрами, толкаясь в неё глубже, сильнее, заставляя кричать от удовольствия ещё громче. Молодой человек смотрел на колдунью лихорадочно яркими голубыми глазами, скулы его свело напряжение, а из поджатых губ раздавалось тяжёлое дыхание; он хотел коснуться её, дотронуться до изящной фигуры, почувствовать девушку каждой клеточкой кожи. Его ладони нагло легли на стройную талию и мгновенно вызвали негодование: блондинка недовольно рыкнула, схватила самовольные запястья и отстранила их от своего тонкого стана, крепко сжав пальцы, оставляя на грубой коже карминные следы. «Прежде она так не делала» — поймал себя на мысли Стеф. «Неужели и поцеловать себя не дашь?». Тогда парень рывком приблизился к её губам, совершенно внезапно, однако, Бэла на ласки оказалась не настроена: словно предугадав его дальнейшие действия, ведьма запрокинула голову, пряча синеватые пухлые уста от молодого человека, и Стефан, вместо первоначальной цели, коснулся алыми складками её подбородка, оставив на нём влажный след от накопившейся во рту слюны. Он не стал обращать на это внимание, решил быть настырнее: губы стали спускаться ниже, прокладывая дорожки поцелуев по девичьей шейки, выразительным ключицам, подбираясь всё ближе к груди. И когда брюнет попытался укусить за бледно-розовый сосок, ведьма, обхватив его запястья уже одной рукой, отстранила от себя голову, впившись ногтями в слегка щетинистую щёку, нахального мужлана, тем самым обнажая его мускулистую шею. Стефан и хрипло простонать не успел, как её мощные зубы вцепились в горло, в то самое место, где пульсирующая венка беспощадно дразнила оголодавшую хищницу ещё в момент их встречи, когда сильнее всего хотелось лишь испить тёплой крови здорового мужчины. Мужчины, на набухшем естестве которого её бедра ныне качались из стороны в сторону, плавными движениями двигались вверх-вниз, влево-вправо; мужчины, которому она позволила спускать в неё своё горячее семя; мужчины, к которому она успела привыкнуть, а позднее вынуждена была возненавидеть; мужчины, что заставлял её чувствовать, делал её живой. Но сейчас сжать челюсть и прокусить тонкую кожу она почему-то не смогла. Беловолосая колдунья прорычала в отчаянии от собственной немощности; её резцы оттянули маленькую частичку плоти подле трепетно бьющейся голубой жилки и чуть прокусили её, позволяя выступить кровавым каплям. Кончик влажного языка тут же медленно прошёлся по ранке, слизывая и всасывая крупицы горячей красной жидкости.

— … ненавижу тебя! — отстранившись от вкусной крови, сказала она, задыхаясь и шипя от удовольствия, которым объята каждая мышца и клетка тела. — Ах! Ублюдок…

— Знаю… — хватая ртом воздух, с трудом переводя дыхание от хрипов и стонов, чреслами интенсивнее подаваясь её навстречу, ответил Стефан. — А я…

— Молчи! — выкрикнула колдунья, запрокинув голову, затем до боли прикусив губы.

Она усилила темп; стала насаживаться всё глубже, периодически раздвигая пальчиками плотные створки, слипшиеся от обильной влаги, к которым так и желалось прикоснуться губами; ощутить на складках губ её природную смазку, затем оттянуть зубами нежную шероховатую плоть, посасывая и вкушая её всю. Но руки, что крепко держали его запястья, не дозволяли брать на себя контроль, из-за чего хотелось взвыть.

Стеф попытался припасть к ней, чувствуя плотью, как приятно растягиваются мышцы влагалища, но ведьма удерживала его на расстоянии, не позволяла их телам сблизиться, прижаться друг другу плотнее; и он стиснул зубы, борясь с непреодолимым желанием обхватить стройную талию, затем повалить колдунью на каменный пол и навалиться всем туловищем, лишив возможности выбраться из-под него. А Бэла двигалась всё быстрее, жёстче, скользила вперёд, назад, шлёпалась по набухшим шарам ягодицами, стремясь получить как можно больше от этого безумного соития, достигнуть кульминации и, наконец, распрощаться с ним навсегда.

И вот — она была на грани. Тело выгнулось, дыхание сбилось и молодой человек почувствовал, как сжимаются стенки её промежности; это приятное ощущение, смешанное с холодом лона, добило и его: Стеф спустил горячую струю своей жизни прямиком внутрь. Слабые и натужные крики тут же вырвались из её горла, пока сокращающееся стенки обхватывали нежную плоть, а тело содрогалось от сильнейшего оргазма. Брюнет запрокинул голову и взревел голосом зверя, полного страсти, наслаждения, когда последние капли семени выстреливали внутрь ведьмы, но она мгновенно выскользнула; рассеялась в полумраке, освещённого только тусклым огоньком подсвечника, большими насекомыми и, казалось, оставила его одного с тяжёлым дыханием и полным бессильем. Однако, стоило ему лишь чиносы натянуть вверх, как тучка мух, будто ни в чём не бывало, воссоединилась в красивую фигуру, золотыми глазами, что блестели в свете слабого пламени, пристально уставившись на него. Стефан с трудом встал на ноги, отряхнулся и, сам не зная отчего, виновато улыбнулся уголками губ, легонько пожал плечами и едва заметно вздохнул.

— Что у тебя с рукой? — внезапно выпалила она, бросая взгляд на перебинтованную ладонь, лишённую мизинца и половинки пальцем. — Не припомню, чтоб Даниэла настолько сильно кусалась.

Парень неловко потёр затылок и издал нервный смешок, покрутив изувеченную кисть из стороны в сторону.

— Несчастный случай на производстве, — отшутился он. — Сунул пальцы в станок… помощник из меня такой себе.

Блондинка хмуро и осуждающе покачала головой.

— Тебе пора. — серьёзно произнесла Бэла, после минутного молчания. — Советую найти другой выход. Через кухню ты вряд ли пробежишь незаметно.

Стеф согласно кивнул и невольно придвинулся к ней ещё ближе.

— Пойдём со мной, — неожиданно для самого себя, предложил молодой человек. Он понимал, что эта маленькая просьба слишком глупа, безрассудна и неисполнима, однако, где-то в глубине души брюнет чувствовал, что Бэла своей возникшей неприязнью лишь прикрывалась; изображала отстранённость, равнодушие и ненависть только потому, что так было правильно, так было нужно, мама хотела бы именно этого. Но чего хотела бы сама Бэла? — Сбежим отсюда вместе.

Но ведьма посмотрела на, не пойми кем возомнившего себя, молодого человека, как на безумца, полнейшего идиота.

— Ты в своём уме? — прошипела та.

— Нет, — Стефан отрицательно помотал головой. — Уже давно нет.

— Сбежать с тобой! — рассерженно фыркнула девушка. — После всего, что ты сделал?!

— Я всё объяснил…

— Ха! Чего значат твои объяснения?

— Видимо, чего-то и значат, раз ты меня отпустила.

Бэла замолчала. Она словно испепеляла парня взглядом горячего расплавленного золота и тот заметил, как под правым глазом задёргалась мышца. А затем уловил дрожание уголка губ, который мигом опустился.

— Здесь мой дом, — промолвила ведьма. — Моя семья. И я никогда её не покину.

Стеф плотно сжал кулаки, изо всех сил стараясь удерживать за зубами тайну, что хранила её “семья”, тайну, которая вряд ли ей понравится. Но сил никаких больше не было. Какой смысл скрывать от неё что-то ещё, если он уже рассказал её всю правду? В любом случае, для него это не играет никакой роли. Нужно действовать здесь и сейчас. Кто знает, к чему это приведёт? Так или иначе, мгновенная смерть уже не казалось такой страшной.

— Это не твой дом, Бэла, — медленно процедил парень, взглянув на неё как-то исподлобья, словно стыдясь самого себя. — А они не твоя семья. И никогда не были.

Эгоистичный поступок парня заставил её вздрогнуть.

— Как ты смеешь такое говорить?! — оскалив белые ровные зубы, воскликнула она.

— Ты говорила, что не помнишь детства, — начал пояснять Стефан, выставив руки вперёд, стараясь её успокоить. — Всё потому что у тебя его не было… вернее, было, но не с ними, не в замке. Ты не падала с крыши и не находилась на грани смерти. Димитреску убила тебя самолично. Она не твоя мать, она твой убийца. А Кассандра и Даниэла такие же несчётные девушки, абсолютно чужие друг другу…