Чтение онлайн

Покидаю кабинет босса с взбудораженными чувствами. Хочется плакать, но я не позволяю себе этого сделать. Вот уж кто, а Громов моих порушенных нервных клеток точно не достоин.

Возвращаюсь к работе, чтобы как-то успокоиться. Ну подумаешь, не хочет проклятый босс принимать этого ребёнка. Как будто я чего-то другого ждала. Зато теперь я точно знаю, что этот мужчина худший из всех, кого я когда-либо встречала.

О том, что я чувствовала в ту ночь, стараюсь не думать. Это ничего не значит. Я в тот момент не понимала, что творила...

Странно, но в течении следующих нескольких часов Матвей меня не беспокоит. Наверное, не хочет в очередной раз видеть меня и злиться. В принципе, так даже лучше. Я также не горю желанием контактировать с ним…

Но как только думаю об этом, дверь кабинета открывается, и босс появляется на пороге.

— Собирайся!

— Что? Куда? — спрашиваю слегка растерявшись.

— На деловую встречу. Сейчас рабочий день, а ты моя секретарша. Если ты, конечно ещё не забыла, — чеканит жёстко. И не дожидаясь моего ответа направляется к лифту. Всё, что мне остаётся — это быстро схватить сумку и поспешить следом. Благо он хотя бы в лифте меня дожидается, а не закрывает двери у меня перед носом.

Мы молча спускаемся вниз и также молча садимся в его спортивную машину. Едва успеваю пристегнуть ремень безопасности, как Громов тут же заводит мотор и срывается с места так стремительно, что меня буквально припечатывает отдачей к сидению.

По дороге стараюсь не смотреть на Матвея, но взгляд против воли так и тянется в его сторону. Хотя гуляющие на его челюсти желваки, сведённые брови и напряжённое выражение лица настроения не прибавляют.

Господи, я надеюсь, что он не уволит меня после всего, что между нами произошло. Иначе это будет конец. Таких денег как на этой работе мне больше нигде не заработать…

Правда эти опасения очень быстро выветриваются из моей головы, потому что Громов снова прибавляет скорость, и мы уже не едем, а буквально несёмся по трассе, то и дело перестраиваясь в соседние ряды, чтобы обогнать другие машины.

Чувствую, как от этих бесконечных дёрганий к горлу подступает тошнота, и поджимаю губы, тяжело сглатывая.

— Вы можете ехать медленнее? — хватаюсь за ручку двери, поворачиваясь на Громова, который в свою очередь на меня вообще не смотрит.

— Нет!

— Тогда меня стошнит прямо здесь на ваш кожаный салон! — выпаливаю сердито, и сразу происходит чудо. Машина резко снижает скорость, а Громов наконец удостаивает меня жёстким взглядом.

— Мы едем с разрешённой скоростью. Если тебя что-то не устраивает, то можешь проехаться на автобусе. И там высказывать какой-нибудь потной бабке, что тебя сейчас вывернет на её сумку из кож зама.

Вот… хамло!

— А вы знаете, и поеду, — выпаливаю раздражённо. — Раз уж вы так настойчиво мне это предлагаете. То, что вы не мужчина, я уже давно поняла!

Машина так резко сворачивает на обочину, что мне приходится снова схватиться за дверь. Клянусь, это моя последняя поездка с этим сумасшедшим в одном транспорте! Ну их, эти американские горки!

— Не мужчина говоришь? — отстегивает ремень безопасности и так резко приближается ко мне, что приходится вжаться спиной в дверь. — Кто же тогда ребёнка тебе сделал?

— Вообще-то, недавно вы утверждали, что он не ваш… — шепчу, стараясь не дышать, потому что меня снова обволакивает аромат его парфюма. Тот самый, который я вдыхала в ту нашу единственную ночь. Я не хочу о ней думать, но воспоминания против воли лезут в голову.

— С огнём играешь, Марина, — его взгляд нехорошо блестит, а мне хочется немедленно покинуть салон этого автомобиля. Хватит с меня… не могу выдерживать его так близко. Не могу смотреть ему в глаза, когда они находятся всего в нескольких сантиметрах от моих. Его энергетика словно весь салон окутала. И меня тоже…

??????????????????????????— Зря я сказала вам о ребёнке, — шепчу, смотря Громову в глаза и из последних сил заставляю себя не отводить взгляд. — Не нужны мне ваши деньги. И вообще ничего от вас не нужно. Та ночь была ошибкой. Я... ошиблась. Но ребёнка этого буду рожать. Не для вас, а для себя.

Открываю дверь и быстро вылезаю из салона. Свежий ветер взъерошивает волосы и охлаждает красное лицо. Наконец между мной и Громовым есть хоть какая-то дистанция.

— В машину села! — рявкает босс, перегнувшись через сиденье.

— Вы, кажется, сами предложили мне прокатиться на автобусе, — отвечаю, обернувшись через плечо. — Можете ехать, Матвей Викторович. Я сама доберусь.

Вижу, как Громов стискивает зубы и тяжело выдыхает. Хотя, мне на его чувства плевать с высокой колокольни. Я лучше пешком пойду, чем с ним вместе поеду.

Ещё несколько секунд он гипнотизирует меня свирепым взглядом, после чего закрывает дверь с моей стороны, и со свистом срывается с места. Проходит лишь мгновение — и его машина скрывается за поворотом, а я остаюсь стоять на обочине дороги, растерянная, уставшая и обиженная…

Просто сумасшедший день! Всхлипываю, потому что сильно хочется плакать. Вообще-то, я не такая и умею контролировать эмоции, но с наступлением беременности всё перевернулось с ног на голову. Рядом проносятся автомобили, а я пытаюсь дозвониться в службу такси. Как назло, свободных машин нет, и, кажется, на эту встречу с партнёрами Громова я всё-таки рискую не попасть.

Понимаю, что стоять вот так нет смысла, поэтому стоит выйти на тротуар и дойти до автобусной остановки. Вернусь в офис, а уж там буду думать, как быть дальше.

Хотя, что тут думать, если и так всё понятно. Уже по итогом этой недолгой совместной поездки ясно, что работать вместе с Громовым, после всего, что между нами произошло, мы не сможем. Очевидно, что этот мужчина ненавидит меня… Впрочем, и я к нему тёплых чувств тоже не питаю!

В сотый раз ругаю себя за то, что решилась рассказать ему о своей беременности. Дура! Честной хотела быть? Вот к чему привела меня моя честность.

В сумке начинает звонить телефон, но доставать его нет никакого желания. Похоронный марш у меня стоит только на босса, а говорить с ним я не готова. Но когда телефон замолкает, и я начинаю двигаться в сторону автобусной остановки, рядом снова тормозит знакомый Мерседес.

— Куда собралась? — Громов выходит из машины и не слишком нежно хватает меня за руку, но я сразу же её вырываю.

— Не надо меня трогать, Матвей Викторович.

— Не устраивай истерик, и мне не придётся тебя трогать. Садись в машину, Марина. Мы на встречу опаздываем.